Книга Пирожки со вкусом преступления, страница 53 – Селия Брук

Олсен между тем совсем сошел с ума и заявил, что старая сумасшедшая леди Брайтли могла быть свидетельницей преступления.

— Как ты себе это представляешь? – устало спросил Эббот, когда Олсен выдал ему свою теорию и потребовал, чтобы «старую каргу немедленно допросили по всей строгости». – Притащить сюда леди Брайтли в этой ее коляске? Она же ничего, кроме «страшно», рассказать не сможет. Да и не видела она ничего, старухи спят как медведи зимой.

Но Олсен не успокаивался.

— Есть еще версия о Джорджине Эксли.

— Кто еще такая эта Джорджина Эксли? – вскричал констебль, теряя остатки самообладания. Олсен загадочно улыбнулся. Он был на вершине блаженства.

Этим вечером Эббот пришел домой крайне раздраженным. Филиппа, жена, приготовила на ужин его любимый ростбиф с маринованными овощами и всячески пыталась скрасить ему настроение. Она была очень умной женщиной, которая понимала, что мужу не по силам раскрытие серьезных преступлений и что он оказался в очень сложной для себя ситуации. После нападения на Рафферти каждый день ее драгоценный Мэттью возвращался домой в мрачном настроении, и чем больше времени проходило, тем более мрачным оно было. Пиппа Эббот уже не знала, чем его отвлечь и как помочь. Хуже всего было, когда Эббот начинал размышлять над расследованием вслух. Его суждения были столь беспочвенны и поверхностны, что Пиппа готова была провалиться сквозь землю, но с милой улыбкой слушала мужа, которого очень любила.

— Мэри Даннинг очень подозрительна! И еще эта ее сумасбродная подружка Бет Армстронг! Они вполне могли провернуть это дело вдвоем. Кто знает? Да и Пигги Честер я бы не сбрасывал со счетов. Она писала кулинарные обзоры в Уиллоу-Брук задолго до него, а теперь до нее никому нет дела. Олсен подсказал. Он болван, но иногда в его словах есть здравое зерно.

Пиппа, тайком закатив глаза, слушала мужа вполуха, отвернувшись, чтобы нарезать хлеб. Она знала, что Пигги Честер давно уехала из Уиллоу-Брук, вышла замуж за банкира и в принципе не думала о работе и уж тем более о написании кулинарных рецензий, поскольку занималась воспитанием чрезвычайно беспокойных тройняшек.

Пиппа была, как мы уже сказали, очень умной и любящей женой. Она понимала, когда надо молчать.

Когда Мэттью уже почти доел свой ростбиф и почти успокоился после волнительного дня, позвонила Агнес Рафферти. Пиппа смотрела, как вытягивается недовольное лицо мужа, и внутренне пожелала жене критика объесться пудингом до икоты. Мэттью в последнее время приходилось сложно, и Пиппа мечтала, что скоро все разъяснится естественным путем – Мэтт ничего бы в жизни не распутал. Много лет Пиппа жила совершенно спокойно, заполучив в мужья человека, которого любила с пятнадцати лет. Да, он звезд с неба не хватал, но здесь, в Уиллоу-Брук, самом спокойном городе на земле, он был вполне на своем месте.

И вот теперь спокойный мир Пиппы Эббот перевернулся, а все знакомые и друзья, казалось, только старались усугубить ситуацию.

— Хорошо, я приеду. Отойдите от окна и закройте его, – сказал Мэттью и помрачнел. Пиппа молча предложила мужу чай.

— Не надо, – поморщился он, – лучше побыстрее с этим покончить.

Пиппа не стала возражать. Она всегда была молчалива. Это была, повторим в сотый раз, очень умная женщина. Эббот же, наскоро накидывая форменную куртку, почувствовал, что уже не может считать себя ни терпеливым, ни компетентным, ни любящим свою профессию.