Книга Пирожки со вкусом преступления, страница 55 – Селия Брук

Эббот подозрительно посмотрел на белеющую на камнях деревяшку.

— Возьмите ее, там есть следы, – повторила Мэри, уже тише.

Эббот подошел к подлокотнику и поднял его с земли.

— Ну и что?

— Переверните. – Мэри достала из кармана фонарик и, подбежав к констеблю, подсветила ему нужный фрагмент деревяшки.

— Ну и что я должен, по-вашему, здесь увидеть?

— Вот это!

Дрожащий свет фонарика выхватил бурые пятна на белой деревянной поверхности.

— Что это?

— А вы как думаете?

Эббот был туповат, но не окончательно туп.

— Хотите убедить меня, что это кровь?

— А что еще это может быть, констебль?

Эббот забрал у Мэри фонарик и сам осветил отломавшуюся деталь скамейки.

— То есть, по-вашему, это кровь Рафферти?

— Констебль, – терпеливо произнесла Мэри, – по-моему, вы держите в руках то, что должно было стать орудием убийства, а стало орудием неудачного покушения. Только подумайте. Преступник бьет Рафферти по голове и просто пристраивает эту деталь на место. Никто никогда не найдет!

— И зачем вы мне рассказываете это?

— Я просто хочу, чтобы преступление было раскрыто!

Эббот опять повертел в руках тяжелую деревянную деталь.

— В моих глазах это больше походит на признание в нападении, – заявил он наконец.

Надо сказать, Мэттью Эббот не был уверен в том, что говорит. Более того, он со-вер-шен-но не был уверен в том что говорит. Но у него была одна черта характера, которая мешала доброму и по большому счету не совсем пропащему констеблю развиваться и двигаться по карьерной лестнице. Это упрямство, граничащее с идиотизмом. Даже когда он был внутренне убежден в том, что лучше стоит отступить, что-то мешало ему признаться в этом самому себе. И он продолжал настаивать на своем даже там, где ему был гарантирован проигрыш.

Стоя напротив Мэри Даннинг с белой деревянной деталью от садовой скамейки, Мэттью Эббот был убежден, что продолжать с ней перепалку не стоит, но остановиться уже не мог.

— Во-первых, я не уверен, что это кровь…

— Вы же можете заказать экспертизу, – перебила Мэри.

Эббот поднял ладонь, жестом велев ей замолчать:

— Во-вторых, если это кровь, то вы первая и попадаете под подозрение.

— Я? Это почему? – воскликнула Мэри, подняв бровь так высоко, что стала похожа на персонажа мультика.

Эббот и сам не знал почему. Он хотел, чтобы Мэри Даннинг призналась в покушении на критика, и ему ничего не пришлось бы расследовать и доказывать. Дни, прошедшие с момента нападения на Рафферти, убедили его в том, что жизнь, до того как к нему попало в руки настоящее преступление, была спокойна, прекрасна и наполнена радостью. А теперь, будучи вовлеченным в расследование, он не знал ни покоя, ни отдыха. И главное, он понятия не имел, что делать с этим дурацким расследованием. Было бы куда лучше, если бы он и дальше продолжал гонять мальчишек с проезжей части и снимать котят с деревьев.

— Потому что, – огрызнулся он, – кроме нападавшего никому и голову бы не пришло воспользоваться таким орудием. Как вы о нем узнали, если сами не использовали?

— Совершенно случайно! – возмутилась Мэри. – Кот прыгнул на скамейку, задел горшок, убежал, я полезла доставать Маффина из кустов, задела скамейку, все перевернулось, и подлокотник отлетел. Я подняла его и увидела пятна крови.

— Откуда вы знаете, что это кровь? – подозрительно спросил Эббот.