Книга Тайна одной деревни, страница 26 – Валентина Каримова

— А в город на работу добираться удобно? – спросила я, чтобы поддержать разговор.

— Ваня устроился на тепличный комбинат, пешком туда ходит. Мне на маршрутке десять минут до электрички, а там всего две остановки и вот он, город.

— Короткой дорогой до станции не пользуетесь? Той, что идёт через лесопосадку в Нижнеглинково?

— Да я и не знаю, что там за дорога, - махнула рукой Наталья Павловна и почти сразу же нахмурилась: - случайно, не та, на которой девушку нашли убитую?

Верка посмотрела на меня с недовольством. Наверное, решила, что это не самая удачная тема для разговора. В общем-то, я была с ней солидарна, но вопрос уже прозвучал. Стараясь не пересекаться с подругой взглядом, я ответила:

— Думаю, та. Хотя на самом деле, это никакая не дорога, а просто протоптанная местными тропинка.

Женщина поёжилась:

— После этой трагедии, наверное, никто не захочет там ходить, тем более в тёмное время суток.

— Вроде говорили, что убийца уже за решёткой, - Иван Андреевич поспешил успокоить супругу. - Кстати, лично его знаю, зовут Илья, мы с ним вместе на комбинате работали. В жизни бы не подумал, что парень на такое способен. Он ещё совсем юнец.

«Все, кто знает Илью, не верят в его виновность, - подумала я. – Могут ли все разом ошибаться?»

— Расскажите-ка нам лучше, Наталья Павловна, про местные достопримечательности, - быстро сказала Верка, разворачивая конфету и шурша фантиком. – Вот хоть про часовню на пригорке. Её правда большевики взорвали?

— Так и есть, - кивнула та. – Но начну по порядку. В шестнадцатом веке недалеко от места теперешней часовни известным в то время монахом Гавриилом был основан монастырь, который являлся единственным в этих краях, если можно так выразиться, духовным центром. Однако после реформы Екатерины Второй в 1764 году, так называемой секуляризации, а говоря простым языком, упразднения монастырей и церковных владений, наш монастырь лишился части доходов и земель и постепенно стал приходить в упадок.

Я с сомнением посмотрела на Верку. Не припомню, чтобы она раньше интересовалась историей. Наталья Павловна тем временем продолжала:

— В девятнадцатом веке монастырь всё ещё худо-бедно продолжал своё существование, и часовня была построена именно тогда, в начале века. После революции пришёл приказ «сверху» всё там взорвать. А дальше, - лукаво улыбнулась рассказчица, - будет немного мистики…

Мы с Веркой молча внимали, а Иван Андреевич заинтересованно поднял брови.

— Из города приехали ответственные лица, заложили взрывчатку, но… ничего не произошло. Стали разбираться, оказалось, детонатор не сработал. Через несколько дней привезли другой, исправный, но взрывчатка, пока длились бюрократические проволочки, отсырела. В общем, с третьего раза только удалось часовню и монастырь взорвать.

— Ничего себе! – удивилась Верка.

— Местные жители, небось, саботировали подрыв, - предположил Иван Андреевич.

Наталья Павловна пожала плечами:

— Нет достоверной информации по этому поводу, нам остаётся только догадываться. Может, это совпадение, а может и нет.

— Получается, от самого монастыря вообще ничего не осталось? – уточнила я.

— Да, помещения монастыря и все постройки на его территории разобрали на кирпичи, а то, что осталось, сровняли с землёй. Частично уцелела только часовня, которая стоит немного вдалеке от места, где располагался монастырский комплекс. Вплоть до начала девяностых годов прошлого века она оставалась заброшенной.