Книга Без него. Развод в 45, страница 4 – Мелисса Моррис

У нас его не было.

Мне хотелось швырнуть в стену коробку с тестом, тарелку и его часы. Вместо этого я разрезала торт. Лезвие пересекло синюю надпись «Надюше 45!», и восклицательный знак остался на отдельном куске.

— Будете? — спросила я.

Карина отшатнулась.

— Надежда Сергеевна, пожалуйста, не надо так...

— Как? Торт куплен на наши общие деньги. Не пропадать же продукту из-за того, что муж решил подарить мне чужой тест и мое выселение.

— Ты сейчас в шоке, — сказал Толя. — Я не стану отвечать на провокации. Тебе нужно переночевать, успокоиться, а завтра мы обсудим практические шаги. Я уже собрал часть вещей, чтобы тебе не пришлось заниматься этим сегодня.

Он кивнул в сторону коридора.

За распахнутой дверью кладовой стояли пять или шесть плотно набитых черных пакетов. Сквозь пластик проступали моя зеленая шкатулка и зимние ботинки. Толя собрал их заранее, до моего дня рождения и вежливого признания, что дата неудачная.

Именно пакеты сделали то, чего не смогли серьги, тест и слова о времени, которое ушло. Они пробили оцепенение.

— Ты упаковал мою жизнь в мусорные мешки.

— Это прочные пакеты, не надо искать оскорбление в каждой мелочи. Чемоданов на все не хватило, коробок дома нет. Я положил только то, что понадобится в первые дни.

Я прошла в кладовую. Толя двинулся следом, но остановился, когда я обернулась: впервые не понял, какой пункт сценария я исполняю.

Сверху лежал старый халат, под ним — теплые носки, брюки и свитеры. Ни рабочего костюма, ни документов, ни лекарств. Муж собирал меня на дачу: чтобы не замерзла и не мешала.

— Где мои документы?

— В ящике стола. Я не трогал важное, потому что рассчитывал обсудить все нормально. Если начнем хватать бумаги и ценности, это будет выглядеть так, будто мы враги.

— Ты привел в дом любовницу, надел на нее серьги моей матери, показал мне ее тест в подарочной коробке и собрал мои вещи. Но врагами нас сделает паспорт в моей сумке. Логика у тебя по-прежнему стройная, Толя. Жаль, несущая стена уже треснула.

Сравнение показалось мне слишком громким, но Толя поморщился, а значит, услышал.

Я достала дорожную сумку, положила туда костюм, блузку, белье, косметичку и сменные туфли. Завтра в одиннадцать была церемония Полины и Дмитрия, а их день не был виноват в моем.

Потом забрала паспорт, карты, документы, лекарства и зарядное устройство. Выбирала не любимые вещи, а те, без которых женщина перестает существовать для учреждений.

На пороге спальни я заметила, что Карина сняла одну серьгу. Вторая все еще висела, а первая лежала в ее ладони. Она протянула украшение мне.

— Возьмите. Я правда не знала, что для вас это настолько важно.

Ложь была слабой. Два года назад, после похорон ее матери, Карина жила у нас три месяца. Однажды я показала ей шкатулку, пока она плакала и боялась забыть Маринин голос. Карина держала эти серьги и знала, кому они принадлежали.

— Ты знала, — ответила я. — Иначе выбрала бы другие.

Она сжала ладонь.

— Я не хотела, чтобы все получилось так. Толя сказал, что ваш брак давно закончился, что вы живете как родственники и просто боитесь изменить привычный порядок. Я поверила не только ему, Надежда Сергеевна. Я видела вас вместе.

— Три месяца ты жила в моем доме. Я помогла тебе устроиться к нему на работу. Если ты видела несчастный брак, могла спросить меня, а не примерять мамины серьги перед моим зеркалом.