Книга Ошибка в титрах, страница 38 – Ася Моро

— Нет! Никогда! Я люблю тебя! Я не знала про деньги! Клянусь тебе!

Но он уже не слушал. Он отвернулся и пошел к двери.

— Нам нужно идти. Отец ждет нас в офисе для «мирных переговоров».

Анна бросилась за ним:

— Николас! Постой! Выслушай меня!

Он остановился в дверях, но не обернулся.

— Сейчас не время и не место для этого разговора.

Он вышел, оставив ее одну в кабинете с адвокатом и ужасной правдой.

* * *

Офис Себастьяна Гарсия находился на верхнем этаже стеклянной башни в центре города. Панорамные окна открывали вид на весь Лос-Анджелес, который отсюда казался игрушечным. Себастьян стоял у окна спиной к двери, сцепив руки за спиной. Он выглядел как король, обозревающий свои владения.

Когда Николас и Анна вошли, она шла чуть позади, чувствуя себя преступницей на суде, он даже не повернулся.

— А, вот и вы. Присаживайтесь.

Николас сел в кресло напротив стола отца. Анна осталась стоять у двери, словно ей не было места за этим столом переговоров.

Себастьян наконец развернулся. На его губах играла холодная улыбка победителя.

— Итак, спектакль окончен. Брак аннулирован. Твоя русская Золушка оказалась обычной мошенницей.

Николас сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

— Зачем? Зачем ты это сделал? Ты мог просто поговорить со мной!

Себастьян прошел к своему креслу и сел, положив руки на стол.

— Поговорить? О чем? О том, как ты рушишь свою жизнь из-за женщины с сомнительным прошлым? О том, что ты сорвал съемки и чуть не погиб из-за своей глупости?

— Это моя жизнь! — рявкнул Николас, вскакивая с места.

Себастьян тоже встал. Его голос был тихим, но пробирал до костей:

— Нет. Это моя империя. И ты — мой наследник. Я не позволю какой-то аферистке с улицы прибрать ее к рукам через постель.

Анна не выдержала:

— Я не аферистка! Я люблю его!

Себастьян впервые посмотрел прямо на нее. В его серых глазах было столько презрения, что она невольно сделала шаг назад.

— Любовь? Не смеши меня. Ты понятия не имеешь, что это такое. А теперь у тебя есть пять минут, чтобы собрать вещи и покинуть это здание. Охрана проводит тебя до такси.

Николас встал между ними:

— Она никуда не пойдет одна.

Себастьян усмехнулся:

— Ты все еще ее защищаешь? Даже после того, что узнал?

Николас посмотрел на Анну. В его взгляде была боль и борьба.

— Я... я должен все обдумать.

Это было как пощечина. Анна почувствовала, как последняя надежда умирает.

— Хорошо... думай, — прошептала она и выбежала из кабинета.

Себастьян сел обратно в свое кресло и посмотрел на сына с видом триумфатора:

— Шах и мат, Николас. Добро пожаловать домой.

Мир Анны рухнул. Не с грохотом, а с тихим, стеклянным звоном, разлетаясь на миллионы острых осколков. Она бежала по коридорам стеклянной башни, не разбирая дороги. Люди в дорогих костюмах оборачивались ей вслед, но ей было все равно. Слезы застилали глаза, превращая и без того холодный мир небоскребов в размытое пятно.

Она выбежала на улицу. Жара ударила в лицо, но она почти не чувствовала ее. Все, что она ощущала, — это пустоту внутри. Предательство. Не со стороны Себастьяна — от него она ожидала удара. Предательство было в глазах Николаса. В том секундном колебании. В его «я должен все обдумать».

Это было хуже, чем пощечина. Это был приговор.