Книга Молот. Запретная страсть, страница 76 – Руби Райт

— Да ничего, — отвечаю, но он не верит. Так и преследует меня это «верю-не верю».

— Где твоя невеста?

— Да какая невеста, пап. Ты же меня насквозь видишь. Не раскусил, что девочка подставная была?

Отец и впрямь растерял все свои навыки. Раньше он на раз-два ложь определял, а теперь что? Постарел?

Отец чуть разворачивается, кладет ногу на ногу, а руку на свинку лавки. В лицо мне уставился, а значит, сейчас что-то залечивать станет.

— Для кого постановка?

— Да просто так, от скуки, — опять вру, но на этот раз и самому себе.

— Ты бы свою энергию в нужное русло пускал, Матвей, а не со скукой боролся.

— Так я и пускаю. В бизнесе все огонь.

— Лерочку обидел? — неожиданно так спросил, типа нормально, но под этим тоном скрывается тот самый Молот, что якобы на пенсию вышел.

— Нет. Зачем мне ее обижать?

— Обидел, значит. И что тебе эта чудная девочка сделала, что ты на нее сорвался?

— Чудная? Она не такая, пап, — пытаюсь ему доказать обратное. — Умная дофига, смелая, хитрая — да, но не чудная. Она больше дьяволица, чем ангел, а ты на ее улыбку повелся.

— Это ты повелся, Матвей. Рожа вон какая довольная. И нервный слишком. Ты всегда хреново умел держать себя в руках. Думаешь, что умеешь, но отца не обманешь. Девчонка в душу запала?

— Пап, ты чушь-то не неси. Ей вот-вот девятнадцать стукнет. Я ее на полжизни ее старше. Столько всего повидал, а она еще даже жить не начала. Не видела ничего…

— А ты хочешь, чтобы она жизнь повидала? Чтоб помотало ее, как следует? Чтобы соплей на нос намотала, говна хапнула? Ты этого хочешь?

— Не передергивай, — отвечаю и хотел встать.

— Сидеть. — Приказ от отца, и мой зад снова плотно прижат к деревянной лавке. Сижу. — Как я понял, тебя только ее возраст смущает? Или есть еще причины?

— Да меня ничего не смущает. Я не планирую…

— Все, закрой рот и послушай, — затыкает меня отец. А я уже знаю, что сейчас он начнет мне какую-нибудь мораль вдалбливать. — Я встретил твою маму, когда ей семнадцать было. Мы с мужиками ресторан один отжали, хорошая такая драка была, без пальбы. И когда все закончилось, в этот же ресторан и завалились — отметить, так сказать. Я сразу засек девочку-официанточку, что между столами плавала. Как лебедушка, плавно так, но быстро. Она в этом ресторане подрабатывала по вечерам. И в тот вечер тоже. И вот сижу я, пью и за ней наблюдаю. Она к столу подходит, приносит тарелки с едой, пиво, и один из моих пацанов ей по заднице ладошкой своей. Хорошо пришлепнул, звонко. У меня тогда будто заряд в голове разорвало. Я сорвался. Вытащил своего же пацана на улицу и всю морду ему разбил. А все из-за ее глаз. Как сейчас помню, как ей было страшно. И именно в тот момент я решил для себя, что эта девочка больше никогда не будет боятся. Решил, что она будет моей. Я сделаю все, чтобы ее жизнь была счастливой и радостной. Ей было семнадцать, мне двадцать семь. И это не помешало нам прожить тридцать лет вместе.

— Не сравнивай. Вы с мамой любили друг друга.

— А ты представь, что пока ты сидишь тут и доказываешь мне, старику, что девчонка для тебя ничего не значит, кто-то ее обижает. Вот прямо сейчас ее кто-то по заднице шлепает, а ты не защищаешь, — отец в лицо говорит, а у меня внутри ком собирается. Я ничего не сделал даже, а уже вину начинаю чувствовать. Сраный психолог, а не отец. — Жизни она не знает — самая тупая отговорка, что я слышал. Не ожидал от тебя такого. А ты сделай так, чтобы она и не узнала этой поганой жизни. Вот это труднее всего, сынок. Проще свалить и пойти девок трахать, тех, кто отпечатки не оставляют ни в голове, ни в сердце. А с такой, как Лерочка, страшно. Я тебя понимаю.