Книга Любить меня - плохая идея, страница 19 – Чарли Ви, Саша Яр

Его грудная клетка тоже тяжело ходит ходуном. В потемневших глазах полыхает откровенная издёвка. Он медленно скользит взглядом по моему раскрасневшемуся лицу, по сбитому дыханию, и уголок его губ ползёт вверх в бесячей ухмылке.

— Кто-то говорил, что не будет со мной сосаться, — низко, с хрипотцой шепчет он так, что у меня по спине проходит электрический разряд. — Не напомнишь кто это говорил.

К обочине подъезжает такси.

Я вздрагиваю и моргаю, стряхивая с себя этот ненормальный транс.

Сол делает шаг назад, отпуская мою талию, и небрежно засовывает руки в карманы джинсов.

Он кивает в сторону дороги, где моргает жёлтыми фарами подъехавшее такси.

— Твоя карета подана, — с убийственным спокойствием произносит он. — Езжай домой. И постарайся не слишком громко стонать этой ночью. У нас всё-таки хреновая звукоизоляция.

Я стою, прижавшись спиной к шершавому кирпичу, и чувствую, как лицо заливает краской.

Стыд, злость, унижение — всё смешивается в такой взрывоопасный коктейль, что меня начинает потряхивать.

Он меня сделал. Уделал, как малолетку. Щёлкнул по носу, доказал свою власть и отбросил в сторону, как только я поплыла.

— Иди к чёрту, Соло, — хрипло выплёвываю я, отталкиваясь от стены.

Мой голос дрожит, и я ненавижу себя за эту слабость. Я почти бегом спускаюсь с тротуара, распахиваю дверь такси и падаю на заднее сиденье.

— Поехали! Быстрее! — командую водителю, даже не глядя в окно.

Машина срывается с места. Я вжимаюсь в угол сиденья, обхватываю себя руками, словно пытаясь согреться, хотя в салоне тепло. Губы до сих пор пульсируют, храня наглые, грубые прикосновения его губ.

Тело помнит жар его кожи, силу его рук.

Боже, какая же я идиотка. Как я могла так быстро сломаться? Как могла позволить ему так унизить меня?

«Ты уже умоляешь, Мишка».

Я зажмуриваюсь, с силой прикусывая внутреннюю сторону щеки.

Нет. Не дождёшься. Я не стану очередной фанаткой в твоём послужном списке. Ни за что.

Водитель такси косится на меня в зеркало заднего вида, но благоразумно молчит, видимо, прочитав на моём лице, что сейчас со мной лучше не заговаривать. Я отворачиваюсь к окну.

Ночной город проносится мимо размытыми пятнами неоновых вывесок и фонарей, а я пытаюсь унять дрожь в руках.

Двадцать минут спустя я выхожу у своего подъезда. Жадными глотками втягиваю прохладный воздух, стараясь выветрить из лёгких запах табака, терпкого парфюма и адреналина, который, кажется, намертво въелся мне под кожу.

Захожу в квартиру, щёлкаю замком на два оборота. Скидываю кожанку и ботинки прямо в прихожей.

Тишина давит на уши. После клубного грохота и бешеного пульса, отдающего в висках, квартира кажется неестественно пустой.

Иду в ванную, открываю кран и остервенело умываюсь ледяной водой. Вытираюсь полотенцем и поднимаю взгляд на зеркало.

Вид у меня так себе. Глаза лихорадочно блестят, а губы припухли и горят ярким цветом, с потрохами выдавая всё, что происходило там, у кирпичной стены.

Я с силой тру их тыльной стороной ладони, словно это может стереть память и ощущение его жёсткого рта.

— Ненавижу, — зло шепчу я своему отражению.

Иду на кухню, чтобы налить себе воды. В этот момент телефон в заднем кармане джинсов вибрирует.

Я достаю аппарат, ожидая увидеть сообщение от Марины, но на заблокированном экране высвечивается текст с незнакомого номера: