Книга Любить меня - плохая идея, страница 95 – Чарли Ви, Саша Яр

Я улыбаюсь в полумрак комнаты. «У нас». Звучит дико непривычно, но мне нравится. Я теперь невеста. А Максим мой жених.

Лежу и смотрю на свою левую руку, которая выглядывает из-под одеяла. В слабом свете рассвета поблёскивает тонкая грань кольца.

Если бы мне кто-то вчера сказал, что Макс примчится ко мне в посёлок и позовёт замуж, я бы покрутила пальцем у виска.

А сейчас он здесь. Лежит на моей узкой кровати, занимает кучу места и прижимает к себе.

Я, кажется, по-настоящему влюбилась. Не в его голос или песни. Хотя и это у него классно получается.

Я влюбилась в то, как он умеет любить. В его искренность и надёжность. У меня этого никогда не было. Ни в папе, ни в маме, ни в отчиме.

Зато теперь у меня есть Максим.

Мой Максим.

Я просыпаюсь от того, что на кухне приглушённо бубнят голоса. Открываю глаза и несколько секунд просто смотрю в потолок. Место рядом со мной пустует, но на подушке виднеется след от головы Максима. Его самого нет.

Быстро натягиваю джинсы и футболку, собираю растрёпанные волосы в хвост и иду на голоса.

Замираю в дверном проёме, не спеша заходить. На кухне Макс сидит за столом ко мне в профиль, а напротив него — Стёпка с Ильёй. Мелкие обычно дичатся посторонних, стараясь лишний раз не отсвечивать. А тут сидят, открыв рты, и разглядывают Сола.

— А вот тут больно было делать? — Стёпка вытягивает шею, указывая пальцем на татуировку волка под подбородком Макса.

— Терпимо, — отвечает Макс, отпивая чай из моей любимой кружки. — Местами неприятно, но терпеть можно.

— А почему волк? — тут же влезает Илья. — Потому что ты злой как волк?

Макс усмехается и ставит кружку на столешницу.

— Нет, Илюх, не потому что злой. Волк означает стаю. Семью, — объясняет он. — Он может долго ходить один, сам по себе, но если находит своих, то это навсегда. И он за свою стаю глотку любому перегрызёт. Своих в обиду не дают, что бы ни случилось. Поняли?

Пацаны синхронно кивают, переваривая информацию.

А у меня в горле встаёт ком. Я машинально касаюсь большим пальцем гладкого кольца на своей руке и понимаю, что он сейчас не просто про картинку на коже рассказывает. Он про нас говорит.

Я делаю глубокий вдох и шагаю на кухню.

— О, проснулась, — Максим сразу поворачивает голову. Внимательно смотрит на меня, словно проверяя, в порядке ли я.

— Вик, а Макс говорит, что у него своя настоящая группа! — тут же выдаёт Стёпка, подпрыгивая на табуретке и переключаясь с татуировок на музыку.

— И он на гитаре умеет играть, — добавляет Илья.

— Умеет, — киваю я, проходя к раковине умыться. — Знакомьтесь, это...

— Мы уже познакомились, — перебивает Макс, поднимаясь со стула. — У нас тут чисто мужской разговор был. Садись, я яичницу приготовил. Нашёл в холодильнике яйца и помидоры, решил не ждать, пока ты встанешь.

После завтрака мы все вместе едем в больницу. Стёпка и Илья сидят на заднем сиденье машины Макса и с нескрываемым восторгом разглядывают салон, перешёптываясь между собой.

В самой больнице чуда не происходит — мама по-прежнему в реанимации, стабильно тяжёлая. К ней не пускают.

Но Макс не оставляет меня одну мяться под белой дверью. Он сам идёт к дежурному врачу, довольно долго разговаривает с ним в ординаторской, а потом выходит с конкретным списком препаратов и расходников, которых не хватает отделению.