Книга Глубже моря любви, страница 192 – Макс Линн

В ту ночь я плохо спал. Телефоный звонок резко прекратил мои метания и старый кошмар, где я искал и никак не мог найти Мишико. Этот зловещий сон в последнее время с настырной надоедливостью приходил ко мне так часто, что я уже собирался обратиться к врачу.

Смартфон прервал мучения.

— Слушаю, — сонным голосом ответил я, не взглянув, кто звонит.

— Брат, Пайам пустился в бега. У тебя мало времени. Поспеши и забейся в нору, где тебя никто не найдет. Читаю его короткое смс: "Африка. Дядя знает". Пусть Всевышни сбережет тебя и твою семью!

— Спасибо, Юсуф. — ответил ему и нажал "отбой".

Странное чувство недоверия поползло внутри.

Почему именно сводный брат объявил мне сигнал тревоги?

Ни Пранав, ни Фарваз, ни другие айтишники вообще не сработали.

Ашана пора уволить за притупление бдительности! Бодигарда будто подменили. Он совершенно разучился мониторить и анализировать события.

Куда подевались опыт и квалификация всей моей команды?

И самое главное, я сам слишком расслабился после беременности Мишико. Будто, правда, заразившись ее гормональным сбоем, расслабился и туплю по поводу и без. Как результат, не просчитал ходы, не заметил назревания проблемы, докатился до момента срочной эвакуации. Побега!

Но задавать вопросы, не имея моментальной возможности получить на них ответы, сейчас равносильно поражению из-за промедления.

— Михаэля, — вставай! У нас мало времени на сборы! Уезжаем! — произношу и осекаюсь. Мой тон может напугать, так как он выдает больше тревоги и опасений, чем я рассчитывал.

Она медленно потянулась и открыла глаза.

— Куда? Еще не рассвело... Я хочу спать. Прочитай мне еще раз те строки из песни, про "ветер на рассвете расчесал волосы блондинки". Это меня снова убаюкает. И еще. Скажи потом Голшифтех, что мне вот сейчас прямо, вернее, к завтраку хахотелось Шоле Зард!*

— Нет, не отворачивайся и не спи! Михаэля-джан, поторопись. Вопрос жизни и смерти. Не пугайся! Обыкновенная эвакуация перед землетрясением! На тебе сбор своих вещей и Бахрама. Проверь на его шее полумесяц на шнурке, и такой же у себя. Уясни! Куда бы мы не отправились, не потеряй! Не снимай ни свой, ни его, даже в душе. Никогда. Спеши! Бери только самое необходимое. Документы — в первую очередь! А мне надо переговорить с охраной.

Михаэла встала и, слушая мои спонтанные нравоучения, заторопилась, заметалась...

Я заметил, как любимая дотронулась до своей подвески на шее и взглянула на такую же у сына, и только потом спустился во двор.

Там нажал звонок в дом для персонала. Всех перебудил. Объяснил ситуацию.

Затем, понимая, что разбужу и потревожу в предрасветной темноте пожилого человека, все-таки набрал номер Афсун и предупредил, что мы немедленно перейдем к ней на участок, через калитку в саду.

— На некоторое время, чтобы затем убраться отсюда подальше.

Но тут же передумал и добавил, предполагая созревший спонтанно в мыслях дальнейший план спасения.

— Няня, у тебя десять минут. Соберись в дорогу. Теплые вещи понадобятся. Тебе придется улететь на некоторое время с твоим сыном и моей семьей в безопасное место. Кладу трубку.

Мой мобильный вибрирует и трезвонит, словно живой и волнуется, сопереживаем своей телефонной душой, случившемуся.

— У тебя постоянно "занято" — скрипит мобильный старческим недовольством Кодадада.