Книга Глубже моря любви, страница 216 – Макс Линн

"Паранойя. Подозрение ко всем подряд срывает крышу". - мысленно решил я, потому что посреднику, по сути, никакого нет дела до местонахождения моей семьи.

______________

Сноски к главе:

*Военное подразделение специального назначения Корпуса стражей исламской революции (КСИР), элитное военно-политическое формирование Исламской Республики Иран.

*Элахийе (перс. الهیه) — престижный жилой район в северной части Тегерана, который входит в состав городской агломерации Большой Тегеран (в составе шахрестана Шемиранат). Считается одним из самых дорогих в городе: здесь находятся дипломатические представительства других стран, сосредоточена элитная недвижимость, лучшие школы, торговые центры с мировыми брендами, рестораны высокой кухни и медицинские учреждения премиум-класса.

Страх — сдерживает, любопытство — подталкивает вперёд,

гордость — останавливает, а здравый смысл

топчется на месте и ругается матом.

Татьяна Устименко

Это в первый миг испуга нам лезет в голову всякий вздор,

но стоит немного подумать — и всё становится на свои места.

Франц Кафка

Женщина, попавшая в беду, выкарабкается из болота неприятностей быстрее,

если рядом с ней тонет в этом болоте её ребёнок. Один только вид

несчастного ребёнка заставит её приложить все силы на преодоление всех бед…

Тина Аскольская

МИШИКО

От испуга я еле сдержалась. Слава богу, не заорала. Метнувшись к проему, ведущему в туннель, поспешила закрыть каменную дверь. Но все, как назло! Руки не слушались и дрожали. Мне казалось, что вот-вот кто-то услышит мою непростительную медленную возню и...

Я погибну.

Мой сын останется один в темноте карстовых пещер.

— Matka Božia, ochraň môjho syna! — попросилаМатерь Божию о защите моего сына.

Потом, не обращая внимание на маникюр, начала разрывать кучу песка и камней. Там, еще в первый день моего приезда в дедушкин дом, я спрятала небольшую сумку с деньгами. Лишь два раза позже пополняла запас наличности для текущих расходов и ремонта в доме, раскапывая мой тайный банк с евро.

Живот сейчас мешал и ныла от тупой боли поясница. Бандажный пояс остался лежать в спальне. Не успела надеть. Наконец, я ухватилась за черные кожаные ручки. Рванула на себя нетяжелую поклажу и все еще прислушиваясь к давящей на уша под землей тишине, дала деру!

Вперед, по карстовому ходу, считая повороты, отмечая мысленно метки, чтобы не заблудиться.

Туда, где после завала из камней, досок и веток откроется старая штольня с запахом сырости и ржавчины. Там тишина особенная, холодные камни словно впитали в себя информацию о прошлом, а воздух и земля хранят память о тех, кто не жалел сил ради каждого куска руды...

Сказать, что мне сейчас страшно, не сказать ничего! Не описать и грамма, как из тонны напряжения, сдавливающих мое тело, песчинки из смешанной массы жути, боязни за оставшегося в темноте Бахрама, ужаса и переживания о няне Афсун и Резе.

Капли воды срывались то мне на темя, то на волосы, скатываясь, то на плечи, прикрытые курткой, с низких сводов и падали в невидимые лужи, отсчитывая секунды, как удары сердца. Я бежала, почти не видя дороги, доверяя лишь памяти о том, как мы спускались сюда днём.

В узких проходах и низких сводах пещеры темнота казалась живой. Липкой. Пробирающейся к коже, под одежду, вызывающей озноб с головы до пяток.