Онлайн книга «Глубже моря любви»
|
Я не стала себя упрашивать. Проверила, закрыла спящего сына в квартире, оставив дверь на балкон распахнутой, чтобы слышать, если он меня позовет. Ведь ужинать мы устроились, как в давние времена, на соседнем балконе — рядом с нашим, усевшись в обновленные мягкие кресла, но за тот же удобный стол. — Не перечислить, сколько вместе всего пережили. — проговорил старик, начав порцию жареной папалине с салатом из томатов и оливок с чесноком. — Значит, Мишка, пришла наша с Томи очередь платить добром за добро, а мне лично и по счетам за неправду и предвзятость. Когда ты уехала в мае, я всех подговорил, чтобы сын не узнал о твоем пребывании в его палате в клинике. Это было несправедливо. Знаю. Твои душа и сердце отозвались на нашу беду, а я … Эх! — Чего сейчас ворошить? Томи жив. Опухоль себя не проявляет. Я спрашивала у него. — Да. Но хирург этот, Якшич который, не ведет больше Томицу, уехал, говорят. У другого теперь наблюдаться приходится. — А куда врач уехал? У него вроде хорошая должность была… — Кто ж скажет? — Но вы забудьте себя корить. Все правильно. И Кнезович мне тоже правильные вещи говорил… — Za to postoji druga strana medalje*. - вздохнув, произнес барба Иван и замолчал, углубившись в свои, невысказанные мне мысли. (*хорв. Для этого есть другая сторона медали). Мы некоторое время ели. Я без лишних слов сходила на знакомую мне кухню, поставила чайник, по-хозяйски вымыла посуду и расставила на сушку. Выглянула к бывшему свёкру, уточнить то, что и так знаю. Но все-таки! — Зеленый с цветами лотоса и с молоком? — Помнишь! Мед там свежий на полке, захвати. Тебе полезно. — утвердительно кивнул он и улыбнулся. Сверчки, не уставшие за лето, хотя и не так многоголосно, все еще не утихали в спустившемся на побережье сумраке. Ночь успокоила волнение Ядрана, разгладив поверхность моря в штиле и дав полной луне проложить от начала до невидимого в темноте конца бухты свою сверкающую дорожку. Далмация засыпала. — Как вообще себя чувствуешь? Что думаешь? — словно понимая, что меня беспокоит, задал наводящие вопросы старик. — Я благодарна вашему гостеприимству. Томислав имеет большое и доброе сердце. Привез меня и сына в безопасность. На виллу. Но только... Мне самой здесь не хочется долго оставаться. И маме не могу сообщить, никому… Ощущение, что нашей с сыном и мужем жизнь кто-то кукловодит… Старик не дал мне договорить. Будто знает всё наперед и теперь просто перечисляет порядок вещей. Не в конкретной точке на карте, здесь, на берегу — в Северной Далмации, на острове Паг в Адриатическом море. В целом. В мире. — To je sudbina. Ni ti, ni mi. Pa eto, i s djetetom, u takvom stanju, sve je bilo tako da si opet kod nas, na Pagu, na moru, Miško. Sudbina te vratila kod nas, na naše more. Sve bude dobro. (*Хорв. — То судьба распоряжается. Не ты, не мы. Поэтому, даже в положении и с маленьким ребенком сотворила так, что ты, Мишка, снова на Пагу, "у нас на мору". Судьба вернула тебя к нам, к нашему морю. Всё будет хорошо.) — А как вы планируете в этом году со сбором олив? Уедите в Загреб, а потом, как обычно вернетесь? — поинтересовалась я, имея в виду планы на пару месяцев вперед. — Знаю, почему ты беспокоишься. Мне Томица рассказывал о враче, что тебя наблюдает. Опытная. Мы же не с Луны на Марс тут летаем. Не беспокойся. В этом затянувшемся сезоне я останусь на острове прежде всего из-за Божо. Он угасает. — старик двумя ладонями потер лицо. |