Книга Пока я тебя не помню, страница 69 – Полина Дмитриева

— Я не хочу ничего вспоминать, — заговорила она, вытирая глаза, которые снова наполнились слезами. — Я… хочу тебе верить… И я не понимаю, почему не могу… И я хочу к маме. Где моя мама?

Максим потянул ее за руку и усадил к себе на колени. А она поставила ноги на диван и крепко прижалась к нему, заливаясь слезами.

— Я ей звонил, — сказал Максим. — Она все знает… Могу дать тебе телефон, чтобы ты с ней поговорила.

— Я не понимаю, что со мной происходит, — она уткнулась ему в шею, вдыхая запах его тела.

Хотелось забыть обо всем, выбросить все из головы, чтобы все снова стало как прежде. Снова чувствовать нежность и ласку Максима. Прекратить эти изнурительные разговоры и попытки разобраться в прошлом. Хотелось, чтобы это мучительное недоверие, неведомо откуда взявшееся вдруг, не отравляло больше ее жизнь.

— Это единственное, чего я не могу тебе сказать. Ты должна вспомнить.

— Нет, скажи, ты ведь что-то знаешь. — Она положила ладони ему на лицо и повернула к себе его голову, ловя его взгляд. — Это не значит, что я тебе не верю, но ты что-то знаешь. О чем вы тогда говорили, раз ты ударил его, Максим? Что он тебе сказал?

— Ладно. — Максим вздохнул как-то особенно грустно и тяжело. — Раз так хочешь — скажу… Он говорил мне, что вы давно с ним спите… Делился со мной деталями. Как и что ты любишь. — Максим отвернул голову, чтобы она не видела его лица. Но через какое-то время повернулся обратно. — Он сказал, что это длится уже почти год, и… для меня это… стало ударом. Ты меня тогда, когда бросала, не посвятила в такие подробности.

Яна закрыла руками рот, чтобы не закричать. Ей не хотелось верить этому.

— А когда ты… убежала… Я погнался за тобой. Уже темно было. Ты выбежала из подъезда, завернула за дом. Я бежал за тобой, звал… Потом понял, что ты за стеной стояла, но меня увидела и снова побежала… А потом споткнулась и упала.

Много вопросов осталось у нее к Максиму, но девушка так не решилась задать их в тот день. Да и не было толку спрашивать, раз сомнения все равно никак не оставляли ее. Максим мог сказать ей, что угодно, но его ответы, смешавшись в ее голосе с вернувшимися воспоминаниями, со словами Юры, с ее собственными подозрениями, рождали все новые и новые безумные версии ее прошлого. И все больше она убеждалась в том, что причина, по которой Максим решил все скрыть от нее, не так уж и плоха. Может быть, отчасти он подозревал, что будет с ней происходить.

Она думала позвонить маме и поговорить с ней, но не было сил. И она легла на постель, бесконечно прокручивая в голове это единственное воспоминание о маме, слушая ее ласковый голос и как будто чувствуя мамины руки, которые гладят ее волосы. А утром проснулась с совершенно оглушительной мыслью: что папы нет, и нет уже давно. Она не знала, откуда ей это известно. Она не помнила даже папиного лица, но просто вдруг поняла, что он давно умер. И когда утром спросила об этом у Максима, он молча кивнул.

— Как?.. Когда?

— Два года назад, — сказал Максим. — Сердечный приступ.

Она сидела, понимая, что должна бы заплакать, но в сердце ничего не отзывалось. Максим внимательно смотрел на нее, и она отвела взгляд, потому что испугалась того, что он поймет, что она ничего не чувствует. А перед глазами возник какой-то замутненный образ человека, протирающего отвертки, но она так и не поняла, папа это был или кто-то другой.