Книга Пока я тебя не помню, страница 7 – Полина Дмитриева

Она захотела сесть обратно на ванну, чтобы немного отдохнуть и собраться с мыслями, но одна рука неловко подогнулась, вторая отчаянно заскользила по гладкой керамике, но было поздно — девушка рухнула на пол прямо на колени, плечо взорвалось дикой болью, и она вскрикнула, а из глаз брызнули слезы. Тут же за дверью послышались шаги:

— Я… У тебя там все хорошо?

— Да, — поспешно ответила она. — Все хорошо. Не заходи.

Ей очень не хотелось, чтобы он снова зашел и увидел ее на полу. Это был бы уже третий раз на его памяти, когда она упала. И неужели она всегда была такая неловкая, что постоянно везде падала?

Она посидела немного, дожидаясь, пока боль хоть немного утихнет, а потом подтянулась, держась руками за ванну. И снова долго сидела, прижимая к себе правую руку, а другой вытирая слезы с лица. Ей стало так ужасно жалко себя, что она никак не могла остановиться и перестать плакать. И только спустя какое-то время огромным усилием ей удалось передвинуться обратно к унитазу и справить нужду. И только потом, присев обратно на край ванны, она позвала Максима, который отнес ее в комнату.

— Я тебе тут… пижаму, что ли, принес, — сказал он, показывая на вещи, лежащие на краю кровати. — Это мои, но поспать вполне сойдет. Если захочешь.

— Да, спасибо, — поблагодарила она.

— Раны я тебе утром обрабатывал, но завтра надо будет опять это сделать. А сейчас отдыхай. Зови, если вдруг что-то будет нужно. Я сплю наверху, но услышу. — Он улыбнулся. — Доброй ночи. А… — Он уже взялся за дверную ручку, но резко обернулся. — Свет-то около двери выключается. Подождать, пока ты переоденешься, потом погасить?

— Нет, не стоит. Спасибо. Спокойной ночи.

Когда он выключил свет и за ним закрылась дверь, девушка нащупала вещи, которые он ей оставил. Даже в темноте было видно, что это широкая белая майка и, по всей видимости, семейные трусы. Совсем не ее размера, и, держа их в руках, она тихо рассмеялась. Но вновь потом стала серьезной, вспомнив свое лицо в зеркале. Ведь она даже не знала, как она выглядит, когда улыбается, забыла рассмотреть свои зубы. Только губы, плотно сжатые, напряженные, словно фотографией отпечатались в ее памяти.

Она чуть приподнялась и начала стягивать с себя шорты. И тут вдруг из кармана что-то выпало и со звоном покатилось по дощатому полу. Рассмотреть, что же там было, она уже не могла, и упала на подушку, умирая от усталости, но надеясь утром первым же делом найти этот предмет.

Но утром она, конечно же, совершенно об этом забыла, потому что это утро оказалось гораздо хуже вчерашнего. Если вчера она проснулась и поначалу не осознавала, что не помнит и не знает себя, то этим утром она поняла это, как только открыла глаза. Лишь прожитые вчера несколько часов остались в ее памяти среди гнетущей пустоты, поглотившей все остальное. Она лежала в постели, не смея пошевелиться, но чувствовала, как гудят от боли колени. Перебирала в памяти имена, примеряя их на себя одно за другим, но все они были неродными, незнакомыми.

Солнце уже встало, и в комнате было светло. Из-за двери она слышала, как Максим гремит посудой и что-то напевает. Эта песня вдруг показалась ей смутно знакомой, но, как и вчера, напрягая память, она смогла добиться лишь пульсирующей боли в голове.