Книга Мой запретный босс. Одержимость, страница 14 – Ауриния Лавр

Она улыбнулась мне ядовито-сладкой улыбкой и скрылась в его кабинете, оставив дверь приоткрытой. Через минуту я услышала ее смех. Звонкий, уверенный. И потом — его голос. Тихий, но отчетливый. Он что-то сказал, и она снова рассмеялась.

Меня затопила волна такой яростной, бессильной ревности, что я едва не сломала карандаш в руках. Он смеется с ней. Со мной он только кричит или молчит. А с ней…

Я встала и направилась к кухне, чтобы налить воды. Мне нужно было успокоиться. Проходя мимо его кабинета, я невольно бросила взгляд внутрь.

Они стояли у окна. Алиса положила руку ему на предплечье, говоря что-то, глядя ему в глаза. Он не отстранялся. Он слушал, слегка склонив голову. В его позе не было той напряженности, которая всегда возникала, когда рядом была я.

Это зрелище стало последней каплей. Я отвернулась и почти бегом ушла на кухню, опершись о стойку и пытаясь перевести дыхание.

«Он твой босс. У него есть жизнь. У него есть Алиса, или кто она там ему. У тебя есть контракт. Забудь. Просто забудь».

Но забыть не получалось. Его образ — на набережной, с развевающимися на ветру волосами, с теплым взглядом — врезался в память намертво.

Когда я вернулась, Алисы уже не было. Воронов сидел за своим столом, его лицо было непроницаемым. Он вызвал меня через чат.

Я вошла, приготовившись к очередному выговору.

— Файлы по сделке в Шанхае, — сказал он, не глядя на меня. — Нужно перевести и отправить к вечеру.

— Хорошо.

— И… — он наконец поднял глаза. В них не было ни тепла, ни даже привычного холода. Была пустота. — В следующий раз, когда придет Соколова, предлагайте ей чай. Зеленый. Без сахара. Она это ценит.

Это было ударом ниже пояса. Намеренным и точным.

— Вы хотите, чтобы я прислуживала вашей подруге? — вырвалось у меня, голос задрожал.

— Я хочу, чтобы вы выполняли свои обязанности, — ровно ответил он. — К которым относится и создание комфортной атмосферы для деловых партнеров. Алиса — важный партнер. Вы поняли?

Деловой партнер. Конечно. Тот, кого можно касаться. С кем можно смеяться.

— Все понятно, — прошептала я. — Можно идти?

— Да.

Я вышла, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Он строил стену. Кирпичик за кирпичиком. И самым болезненным кирпичом была она — Алиса с ее пионами и зеленым чаем.

В тот вечер я задержалась допоздна, пытаясь закончить перевод. Офис опустел. В тишине было слышно только жужжание компьютера и стук моего сердца.

Вдруг я услышала шаги. Тяжелые, мужские. Он вышел из своего кабинета, уже в пальто. Увидев меня, остановился.

— Вы все еще здесь?

— Да. Почти закончила.

— Бросьте. Закончите завтра.

— Я доделаю сейчас, — упрямо сказала я, не поднимая головы. — Чтобы не подводить важных партнеров.

Я почувствовала, как он приблизился. Остановился прямо перед моим столом.

— Вы что-то хотите сказать? — его голос был тихим, опасным.

Я подняла на него глаза. Все, что копилось неделю, вырвалось наружу.

— Да! Я хочу сказать, что это нечестно! Вы… вы ведете себя как…

— Как что? — он перебил, наклонившись так, что наши лица оказались на одном уровне. — Как начальник? Я им и являюсь. Или вы успели забыть?

— Я ничего не забыла! — вскочила я с кресла. Мы стояли теперь почти вплотную, разделенные только краем стола. — Но после Петербурга… после…

— После ничего не было, — жестко пресек он. — Абсолютно ничего. И не будет. Вы что, вообразили себе сказку? Девушка покоряет неприступного босса? Забудьте. Это не про нас.