Книга Мой запретный босс. Одержимость, страница 15 – Ауриния Лавр

Его слова резали, как нож. Но еще больнее было видеть в его глазах не просто гнев, а… предостережение. Почти страх.

— Почему? — выдохнула я, уже не в силах сдерживаться. — Потому что я ваша сотрудница? Или потому что я не Алиса Соколова с ее правильными связями и пионами?

Его лицо исказилось от какого-то темного чувства. Он резко выпрямился.

— Замолчите.

— Нет! Вы почти поцеловали меня! Вы смотрели на меня так, будто…

— Я сказал, замолчите! — он ударил ладонью по столу так, что задребезжала чашка с карандашами. Он дышал тяжело, его грудная клетка вздымалась. Взгляд пылал. Но это был не гнев. Это была агония. — Вы не понимаете, во что играете. Вы не знаете, что со мной бывает, когда я… теряю контроль. Вы не хотите этого.

— А если я хочу? — прошептала я, и сама испугалась своей смелости.

Он замер. Все его тело напряглось, как у зверя перед прыжком. Он шагнул вперед, обходя стол, и оказался так близко, что я почувствовала зной, исходящий от него.

— Вы не знаете, чего просите, — проговорил он хрипло, почти беззвучно. Его глаза метались по моему лицу, останавливаясь на губах. — Контракт… правила… они существуют не просто так. Они… защищают. В первую очередь — вас. От меня.

— Я не нуждаюсь в такой защите, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, чувствуя, как все внутри трепещет от страха и желания.

Он издал какой-то сдавленный звук, похожий на стон. И затем его руки вцепились в мои плечи. Не грубо, но с такой силой, что не оставалось сомнений — сопротивляться бесполезно.

— Последний раз, Катя, — прошептал он, и мое имя на его губах прозвучало как заклинание. — Уходи. Сейчас. Пока не стало поздно.

Но я не ушла. Я подняла руку и коснулась его щеки. Кожа под моими пальцами была горячей, напряженной. Он вздрогнул, как от удара током.

Его губы нашли мои с такой стремительной, поглощающей силой, что у меня перехватило дыхание. Это был не поцелуй. Это было заявление. Властное, отчаянное, лишенное всякой нежности. Его руки скользнули с моих плеч на спину, прижимая меня к себе так плотно, что я чувствовала каждый мускул его тела через тонкую ткань блузки. Я ответила ему с той же яростью, вцепившись пальцами в его волосы, в складки его пиджака, боясь, что если отпущу, это окажется сном.

— Черт, Катя, — выдохнул он мне в ключицу, и этот хриплый, сорванный голос прозвучал лучшей музыкой.

Его ладонь скользнула под юбку, вверх по бедру. Я выгнулась ему навстречу, теряя последние остатки стыда и разума. Где-то на задворках сознания билась мысль о стеклянных стенах, о том, что нас могут увидеть, но когда его пальцы коснулись кружева, все исчезло.

Он подхватил меня под ягодицы, рывком усаживая на край стола, разметав в стороны бумаги, папки, ручки. Я обхватила его ногами за талию, притягивая ближе, чувствуя сквозь тонкую ткань напряжение его тела.

— Я не буду нежным.

— А я и не просила, — выдохнула я в ответ, прикусывая его нижнюю губу.

Этого хватило. Контроль, который он удерживал стальной волей все эти недели, лопнул. Он сдвинул кружево моих трусиков в сторону, и его пальцы, наконец, коснулись самой чувствительной точки. Я вскрикнула, впиваясь ногтями в его затылок, прижимая его рот к своему, чтобы заглушить этот крик. Мир сузился до его губ на моих, его пальцев во мне, его твердого тела, зажатого между моих бедер.