Книга Мой запретный босс. Одержимость, страница 20 – Ауриния Лавр

— Что она была вашей невестой. И что вы бросили ее за месяц до свадьбы.

Он резко обернулся. На его лице бушевали эмоции: гнев, стыд, раздражение.

— И вы, конечно, поверили.

— А это неправда?

Он замер. Пальцы его руки сжались в кулак.

— Это… упрощение.

— Тогда усложните, — неожиданно для себя потребовала я. — Я имею право знать, в какую историю я ввязалась.

Он смерил меня долгим взглядом.

— Вы не «ввязались» ни во что. Между нами ничего нет.

— Врете, — выпалила я. — И вы это знаете. И она это почуяла. Поэтому и пришла. Она что, следит за вами?

Он отвернулся, провел рукой по лицу. В этом жесте была такая беспомощная усталость, что мой гнев поутих.

— Ольга… — он начал, потом замолчал, подбирая слова. — Она была ошибкой. Я был самонадеян, глуп и считал, что брак по расчету — хорошая идея. У нее были связи, у меня — амбиции. Но чем ближе была дата, тем больше я понимал, что не вынесу этого. Она была… собственницей. Требовала тотального контроля. Над моим временем, моими мыслями, моей жизнью. Как мой отец. Я не мог повторить это. Не мог допустить, чтобы кто-то снова пытался меня сломать и переделать.

Он обернулся, и в его глазах я увидела отголоски той старой боли.

— Я разорвал помолвку. Это был скандал. Она не простила. И с тех пор время от времени появляется, чтобы напомнить мне, какой я подлец. И, судя по всему, чтобы отравить жизнь тем, кто рядом со мной.

Его объяснение принесло облегчение, но не полное. В нем была правда, но не вся.

— А почему вы не сказали, что у вас была невеста?

— Потому что это не имеет отношения к работе! — вспылил он. — Потому что моя личная жизнь — это мои проблемы! И потому что… — он снова замолчал, с трудом подбирая слова, — потому что я не хотел, чтобы ты смотрела на меня как на монстра, который ломает жизни.

Он назвал меня «ты». Сознательно. И в его голосе прозвучала незащищенность, которую он так тщательно скрывал.

— Я не думаю, что вы монстр, — тихо сказала я.

— Тогда ты плохо знаешь людей, — горько усмехнулся он. — Ольга не единственная, кому я причинил боль. И не последняя. Я… я не умею быть другим, Катя. Я ломаю. Это все, чему научил меня отец.

Он подошел ближе. Теперь между нами было всего пару шагов.

— Вот почему я оттолкнул тебя. Не из-за контракта. Из-за страха. Я вижу, как ты на меня смотришь. С надеждой. А я… я не хочу видеть в твоих глазах разочарование, когда ты поймешь, кто я на самом деле. Когда я в очередной раз не оправдаю ожиданий.

Его признание оглушило меня своей откровенностью. Он не просто боялся близости. Он боялся не оправдать. Боялся разрушить то, что могло быть хорошим. Как разрушил с Ольгой. Как, вероятно, разрушал и раньше.

— Вы не дали мне шанса это решить самой, — сказала я. — Вы решили за меня. Как ваш отец решал за вас.

Он вздрогнул, словно я ударила его. Его глаза расширились.

— Что?

— Вы боитесь стать как он. Но, отталкивая всех, чтобы не причинить боли, вы поступаете точно так же — лишаете людей выбора. Лишаете их возможности решить, готовы ли они принять вас со всем вашим багажом.

Он смотрел на меня, и в его взгляде было ошеломление, будто он впервые увидел себя со стороны.

— Ты… — он не закончил. Просто стоял, дыша неровно.

В этот момент его телефон на столе завибрировал. Он машинально взглянул на экран, и его лицо исказилось. Он взял трубку.