Книга Мой запретный босс. Одержимость, страница 21 – Ауриния Лавр

— Да? — его голос снова стал деловым, но под ним чувствовалось напряжение. — Когда?.. Черт. Ясно. Буду через двадцать.

Он положил трубку.

— Кризис на стройплощадке нового комплекса. Травма человека. Прессе уже доложили. Мне нужно ехать сейчас.

— Я с вами, — сказала я без колебаний.

— Нет. Это не твоя…

— Я ваш ассистент, — перебила я. — И если это кризис, вам понадобится кто-то, чтобы вести логистику, отвечать на запросы, фильтровать информацию. Я могу это делать.

Он смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на… признательность.

— Хорошо. Но будь готова к жесткому разговору. И к прессе. Ольга, возможно, была только началом. Скандалы притягиваются друг к другу.

Мы вышли из офиса вместе. В лифте он стоял рядом, и наше отражение в зеркальных стенах выглядело как союз. Хрупкий, треснувший, но союз.

Машина мчалась по городу. Он смотрел в окно, его лицо было сосредоточенным.

— Катя, — сказал он вдруг, не глядя на меня. — Спасибо. За то, что там, в кабинете. Ты сказала то, что никто не решался сказать мне. Даже я сам.

Я кивнула, не в силах вымолвить слова. Мы ехали навстречу новому скандалу. Но впервые за много дней между нами не было стены. Была хрупкая, зыбкая связь. И понимание, что наши демоны — его отец, мои страхи, его бывшая невеста — уже вышли на свет. И с ними теперь придется иметь дело.

Вместе.

Стройплощадка жилого комплекса «Высоты Воронова» напоминала растревоженный муравейник. Мигалки машин скорой помощи и полиции отбрасывали тревожные блики на серый бетон недостроенных корпусов. В воздухе висела пыль, напряжение и гул голосов.

Воронов вышел из машины, не дожидаясь, когда водитель откроет дверь. Его появление действовало как удар хлыста — шум мгновенно стих, люди расступились. Он шел быстрым, уверенным шагом к группе людей в касках и белых рубашках — руководству подрядной организации и своим менеджерам проекта. Я едва поспевала за ним, чувствуя на себе любопытные и осуждающие взгляды.

— Что случилось? — его голос перекрыл все остальные звуки.

— Максим Андреевич, — заговорил седой мужчина с лицом, искаженным беспокойством. — Падение с лесов на третьем этаже. Один рабочий. Сознание не терял, но подозрение на перелом позвоночника. Увезли в НИИ Склифосовского.

— Причины?

— Предварительно — нарушение техники безопасности. Не был пристегнут. Но, Максим Андреевич, это…

— Я не интересуюсь «но», — холодно оборвал Воронов. — Кто ответственный за этот участок? Где мастер? Где инженер по ТБ?

Его вопросы сыпались как пули. Он требовал имен, отчетов, схем. Он был в своей стихии — кризисной, жесткой, безэмоциональной. Но я видела, как напряжена его челюсть, как бешено бьется пульс на шее. Он взял на себя весь груз ответственности, и он давил.

Ко мне подошла взволнованная девушка из PR-отдела.

— Екатерина, пресса уже тут. Журналисты с «Делового взгляда» и «РБК». Они хотят комментарий от Воронова. И… — она понизила голос, — кто-то уже умудрился выложить в телеграм-канал фото пострадавшего и кричащий заголовок «Жадность Воронова стоила человеку здоровья?».

— Господи, — выдохнула я. — Отвезите журналистов в офис-вагончик. Скажите, что Максим Андреевич даст комментарий после того, как разберется в ситуации. Никаких «нет комментариев», это вызовет еще больше подозрений. Предложите им кофе, подключите к Wi-Fi. И найдите того, кто выложил фото. Быстро.