Книга Мой запретный босс. Одержимость, страница 36 – Ауриния Лавр

Я уже открывала дверь, когда услышала звук ключа в замке. Он вернулся раньше.

Он вошел, снял пальто и сразу почуял неладное. Его взгляд упал на мою сумку, на мое бледное, заплаканное лицо.

— Что случилось? — его голос стал резким, тревожным. — Куда ты собралась?

— Я… мне нужно к маме. Срочно, — я потупила взгляд.

— Врешь, — мягко сказал он. Он подошел, взял меня за подбородок, заставил посмотреть на себя. — Говори правду. Сейчас же.

Слезы хлынули сами. Я не могла больше держать это в себе.

— Ольга… Она нашла… Она знает…

— Знает что? — его пальцы слегка сжали мои щеки.

— Мое прошлое. То, о чем я никогда никому не рассказывала. — Я закрыла глаза. — Когда мне было девятнадцать… со мной случилось… плохое. Я подавала заявление. Его закрыли. Я думала, все кончено. А она… у нее есть фотографии, документы…

Я говорила сбивчиво, сквозь рыдания, но он понял. Понял все. Его лицо стало абсолютно бесстрастным, но глаза… в них бушевал ураган. Не отвращения — ярости.

— Она шантажирует тебя этим? — его голос был тихим, смертельно опасным.

— Она дала сутки. Или я ухожу. Или она все выложит. Тебе, прессе… Максим, я не могу… Я не хочу, чтобы ты из-за меня…

— Заткнись, — он приказал, но не грубо. Он притянул меня к себе, крепко обнял, прижал мою голову к своей груди. — Слушай меня внимательно. То, что случилось с тобой, — это не твоя вина. Это не темное пятно. Это чудовищная несправедливость, которую ты пережила. И то, что ты выжила, что ты стала такой сильной, — это делает тебя героем в моих глазах. Поняла?

Я рыдала, вцепившись в его рубашку, не в силах вымолвить слово.

— А теперь, — он отстранился, взял мое лицо в ладони, — ты ничего не скрыла от меня. Ты просто не была готова говорить. И я это уважаю. Но теперь мы говорим. Все. И мы боремся. Вместе. Ты не уйдешь. Никуда. Ты остаешься со мной. А с Ольгой… — в его глазах вспыхнул беспощадный огонь, — с Ольгой разберусь я.

— Что ты собираешься делать? — испуганно спросила я.

— То, что давно должен был сделать. — Он поцеловал меня в лоб. — А теперь соберись. Мы едем.

— Куда?

— К юристам. И в полицию. Заявление о шантаже. У нас есть письмо, есть запись разговора (я настроил автоматическую запись всех входящих звонков на наш домашний номер — после ее угроз это была необходимая мера). У нее есть компромат на тебя? Отлично. А у меня на нее есть кое-что покрупнее. Уклонение от налогов, подделка документов для получения кредитов, связи с сомнительными фондами. Я копал, Катя. Я знал, что она ударит. И я приготовился.

Я смотрела на него, пораженная. Он не просто защищал меня. Он предвидел. И действовал.

— Ты… ты все это время собирал на нее информацию?

— С того дня, как она появилась в моем офисе. Я люблю тебя. Но это не мешает мне думать стратегически. С такими людьми работает только один язык — сила и факты. Она играет грязно? Мы ответим тем же. Но по закону.

В его словах не было злорадства. Была трезвая, безжалостная решимость.

— А если она все равно все выложит? О моем прошлом?

— Тогда мы подадим в суд за клевету и распространение личной информации. И выиграем. А еще мы расскажем нашу историю. Всю. Со всеми деталями. О твоем мужестве. О ее подлости. Общество любит сильных. А ты, моя дорогая, — самая сильная женщина, которую я знаю.