Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 153 – Юлия Стешенко

Какой, ну какой смысл делать настолько бессмысленную штуку из дорогущего материала? Почему не из дерева?! Дешево, не дребезжит, а если сломается — не жалко.

Уверенно вцепившись в новообретенную тележку, Ива нацелила ее на металлическую же перегородку, как боевой таран. И решительно двинулась вперед. Никакого беспокойства по этому поводу Торвальд не испытал. А чего беспокоиться — после волшебных дверей? Это ж совсем дураком нужно быть, чтобы один и один не сложить.

Как Торвальд и предполагал, никакого удара не случилось. Перегородка развалилась на две части, пропуская сначала тележку, потом Иву, за ней прошел Торвальд. И окаменел, выпучив глаза.

Ох. Ты. Ж. Мать. Твою.

Полки с товарами складывались в огромные щиты, щиты — в коридоры, а коридоры — в чудовищный, бесконечный лабиринт. Пока Торвальд таращился на него, силясь постичь непостижимое, Ива уверенно нырнула в проход, даже не сбавив скорости.

— Ну чего ты там? Догоняй!

Торвальд двинулся вперед — бессмысленными механическими шагами, словно марионетка, которую дергает за ниточки невидимый кукловод. Полки. Полки. Полки. Полки. Полки. Уставленные коробками и банками, упаковками и бутылками, они разматывались пестрой безумной лентой.

— О! Чай с мятой. Тебе понравится. И конфеты. Помадка, шоколадные, — Ива безо всякого почтения сдергивала понравившиеся товары и бросала их в тележку. — Сахар, сахар, куда они переставили сахар… Вот он! Еще возьмем шоколадной пасты, а к ней бисквиты…

Разноцветная груда в тележке росла, а Ива мчалась вперед, петляя между рядами. Сначала Торвальд понимал, в какую сторону они идут, но очень быстро потерял направление и просто держался рядом. Они миновали площадку, на которой торговали напитками и сладостями — а размером та площадка была, как дом Лекню — и перешли к следующей. Там на полках выстроились ярко расписанные металлические банки. Торвальд уверенно опознал горох, бобы, свинью, корову, курицу и селедку.

Зачем рисовать на банках селедку? Кто украшает посуду селедками?!

— Тушенку, пожалуй, тоже прихватим. То ли будет время готовить, то ли нет. А тушенку открыл, рис сварил — и готов ужин — Ива ухватила железку с коровой, развернулась было к тележке, но остановилась. — Ты что больше хочешь, говядину или курятину?

И Торвальд понял. Рисунки на банках — это же объяснение! Точно такое же, как на упаковках с соком. Там тоже был нарисован виноград. А здесь — свинья, селедка… Та-а-ак. Ну-ка, ну-ка! С новым, азартным интересом он развернулся к полкам. Вот тут, значит, курятина, тут — свинина. В этих банках действительно бобы, а здесь… что это за штуковина — желтая, длинная, как будто из камешков составленная?

— Кукуруза, — объяснила Ива, роняя выбранную железку в тележку. — Положим в салат, тебе понравится. Это инжир в сиропе. Персики. Ананасы. Манго. Слушай, ну зачем тебе эти консервы? Давай лучше свежих фруктов возьмем!

Ухватив тележку, она стремительно нырнула за угол. Торвальд, оставив очередную разрисованную банку, бросился следом. Прилавки тянулись, тянулись и тянулись. Следуя за Ивой, как нитка за иглой, Торвальд вышел на площадку, остро пахнущую ветчиной и специями. Здесь было холодно, как поздней осенью в кладовой, а на полках лежали совершенно понятные вещи — колбаса, ветчина, солонина, за ними — отрубы мяса, разделанные куриные тушки, упаковки с фаршем.