Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 154 – Юлия Стешенко

Еда, еда, еда, бесконечная еда. Ива деловито перебирала товары — что–то возвращала на полки, что-то опускала в тележку. Мясо, лук, морковку, картошку, апельсины, яблоки. А Торвальд смотрел на груды продуктов — таких свежих, таких недолговечных. И думал: а кто это все съест? Людей на ярмарке много, но не то чтобы слишком. А еда — она ведь гниет. Сегодня не купят, завтра не купят… И что потом? Все это выбросят? Отдадут нищим? Заморозят, чтобы продать зимой, когда у людей кладовые опустеют?

Но в доме у Ивы нет кладовой, только крохотный холодильник.

Зачем это все? Для кого?!

Сначала Торвальд с искренним интересом разглядывал пестрые прилавки. Потом просто разглядывал. А в конце — просто шел мимо. Смотреть не было сил, думать не было сил. Невыносимое, не поддающееся осмыслению многообразие вещей — всяческих: съедобных и несъедобных, твердых и жидких, кислых и сладких — перестало вмещаться в сознании. Торвальд чувствовал себя бочкой, заполненной доверху — но в нее продолжали и продолжали лить воду. Мясо, рубахи, конфеты, носки, капуста, футболки… Торвальд уже не различал их, мир превратился в мозаику из ярких пятен, в безумную карусель, из которой нет выхода.

Когда Ива в конце концов вытолкала свою тележку на улицу, Торвальд готов был упасть на колени и поцеловать землю. Потому что это не ярмарка. Это хеллева пытка какая-то. Люди не могут так жить.

— Ой. Мы же манго забыли! — остановилась Ива. — Давай вернемся.

— Нет! — Торвальд метнулся наперерез, растопырив руки, словно овец в загон направлял. — Не нужно!

— Но ты же хотел попробовать…

— В следующий раз попробую. Возвращаться — дурная примета. Да и поздно уже. Смотри, как солнце низко. Ярмарка скоро закончится.

— Вообще-то супермаркет работает до полуночи. Но если ты не хочешь…

— Не хочу! — горячо подтвердил Торвальд. — К хеллю манго. У нас есть капуста. Этого достаточно.

Глава 42. О горечи обмана - и его несомненной пользе

Госпожа Малекансееленале жила в пригороде. Здесь не было высоток, только кирпичные пятиэтажные дома — старые, густо поросшие вечнозеленым плющом. Перед домами пестрели клумбы — явно не городские, слишком уж разными они были, слишком угадывалась в каждой рука владельца. Ива, опустившись пониже, скользила над проезжей частью, вглядываясь в номера домов. Сто сорок один, сто сорок три, сто сорок пять… Есть! Мигнув поворотником, Ива свернула к парковке.

— Сто сорок семь. Мы на месте.

Торвальд, распахнув дверь, с облегчением выставил на асфальт свои длинные ноги. Потянулся, медленно, с удовольствием повращал ступнями.

— Какой ужас эти ваши повозки. В них только баранов грузить.

— Ну да. Это их основная рабочая функция.

Торвальд удивленно вскинул брови, помолчал, осмысливая услышанное.

— У вас что, есть… А! Я понял!

И расхохотался над немудреной шуткой. Ива смотрела, как он смеется, запрокинув лицо к потолку. Крупный кадык, пробивающаяся над бородой щетина, лучики морщинок у глаз. Из тщательно заплетенной косы выпала прядка, свесилась над ухом золотым завитком. Перегнувшись через сиденье, Ива потянулась к ней, намотала на палец. От Торвальда пахло мылом, лосьоном после бритья, дезодорантом. А под всем этим нагромождением запахов, под гелями, стиральными порошками, ополаскивателями скрывался главный — запах молодого, сильного мужчины.