Книга Сага о принце на белом коне. Книга 2, страница 44 – Юлия Стешенко

Черт.

Масло все-таки дотекло.

Масло, сладковатый гусиный жир, выжаренный в этом жиру лук, а в придачу — адова пропасть чеснока. Окаменев лицом, Ива торопливо прожевала холестериновую бомбу, стараясь не касаться ее языком, чтобы не ощущать вкуса.

Три ложки. Она съест три ложки.

Господи, дай сил.

Обреченно отколупывая следующий кусок, Ива с изумлением наблюдала, как Торвальд энергично забрасывает в себя все, что навалено на тарелку — жирнющую кашу, жареную гусиную ногу, запеченные в сливках грибы, бело-розовые пласты бекона. И запивает все кружками бьера.

Тот самый Торвальд, на котором и грамма жира нет. Это как вообще? Это почему?

Где, черт побери, справедливость?!

С облегчением проглотив третью ложку, Ива переключилась на вареное мясо и овощи. Торвальд одобрительно кивнул ей, не прерывая светскую беседу с хозяином. Обсуждали последние новости — о людях, которых Ива не знала, охоту — на которую Ива никогда не ходила, и будущий урожай. Который Ива никогда не выращивала.

И слава богу. Судя по рассказу Торвальда, это была чудовищно утомительная работа. И очень скучная.

— Кровь готова, — в комнату заглянула молоденькая востроглазая девица и продемонстрировала аккуратно завязанный тряпочкой кувшин. — Ингунн велела спросить: мясо вам тоже нужно?

— Нет, — покачала головой Ива. — Мясо используйте, как потребуется.

— Хорошо, — просияла девица. — Тогда Ингунн петуха в котел бросит, будет на завтра похлебка.

— Во-о-от, — откликнулся из-за стены женский голос. — И месяца не прошло, а Ингунн уже на кухне хозяйничает.

Испуганно пискнув, девица метнулась прочь. Ива вопросительно посмотрела на Торвальда. Торвальд — на Кальва. А Кальв втянул голову в плечи.

— Ни стыда человеческого не имеют, ни страха перед богами, — высокая полупрозрачная старуха выдвинулась из темной бревенчатой кладки, словно актриса из театральной портьеры, и зависла над полом, скрестив на груди руки.

— Значит, Ингунн уже и продуктами распоряжается. Быстро же она все к рукам прибрала.

— Мар, милая, ну зачем ты так, — в голосе огромного Кальва зазвучали льстивые нотки. — Должен же кто-то кухней заниматься. Не могу я сам за всем уследить…

— О да. Конечно не можешь. Куда уж тебе за всем уследить, когда ты глаз с этой потаскухи не сводишь.

— Мар, дорогая… Сейчас не время, — Кальв выразительно кивнул на Торвальда. — К нам сегодня приехал Торвальд, сын Эйнара…

— И Эйнар этот тот еще кобель! — оборвала успокаивающее бормотание покойница. — И он кобель, и сынок его! Один любовницу в доме поселил, как жену, сына с ней прижил и растит, как законного! А второй половину девок в городе огулял!

— Не забывайся, женщина! — грозно вызверился Торвальд. Призрачная старуха развернулась к нему величественно и неспешно — словно боевой корабль, наводящий орудия на непокорный город.

— Что, правда не мед? Горько ее жевать, Торвальд Эйнарсон? — нехорошо ухмыльнулась Мар. — Ну ничего, потерпишь.

— Ты не смеешь!..

— Я теперь мертвая. Я все смею, — ухмылка старухи стала еще гаже. — Ты кобель, отец твой кобель, и этот похабник старый — тоже кобель.

— Да что ж ты меня перед гостями позоришь! — не выдержал Кальв, начал подниматься — и тут же рухнул на лавку, пригнувшись. Плошка с толченым горохом просвистела у него над головой и врезалась в стену, расплескав по бревнам содержимое. По комнате потянуло жареным чесноком — и все теми же неизбывными шкварками.