Книга Стервочка Лиса, страница 159 – Лана Муар

— Забава, – выдыхаю я, а по телу пробегает болезненная волна огня и окутывает пальцы. Я подношу их к глазам, и сердце гулко ударяет внутри груди, наполняя ее щемящей тоской.

— Забава, – повторяет отец и словно пробует наши имена, – Забава и Елисей. Чертовски хорошо звучит. Я бы хотел с ней познакомиться поближе и поболтать, но не в таком виде и не здесь. А ты иди. Иди. Не заставляй ее ждать, она давно зовет тебя, – и негромко усмехнувшись, добавляет, – Кабанюшечка. Не думал, что кто-то посмеет так тебя называть, а ты разрешишь. Но в чем-то похож, похож. Кабанюшечка. Кха-кха-кха! Гораздо лучше задницы бегемота. Кха-кха-кха! Забавная девочка, правда?

Я киваю, не отрывая взгляда от мутнеющего и растворяющегося в воздухе силуэта на скамейке под окном, прислушиваюсь и сквозь щебет птиц слышу еле слышимый голос: «Открой глаза, просыпайся, Кабанюшечка…»

— Забава!

От света попавшего в глаза башка разрывается на миллион осколков, полосующих мозг, пронзающих все тело адской болью, но я стискиваю зубы и рычу благим матом на того, кто пытается меня уложить обратно в постель.

— Забава!

Я не узнаю свой голос. Это вообще нельзя назвать голосом – хрипящее нечто, раздирающее горло, – только раз за разом повторяю:

— Забава! Забава! Забава!!!

— Лев, потерпи, сейчас станет легче. Забава с Лерой. Она скоро приедет.

Вика. Лера. Забава. В вену вонзается игла, и боль медленно отступает, глохнет, становится тише, а перед глазами исчезает мутная пелена и появляется лицо Вики.

— Лев, как же ты всех перепугал. Сволочь.

— Я тоже рад тебя видеть, Вик. Забава, где Забава?

— Лежи, она с Лерой, поехали в магазин.

— Когда?

— Несколько часов назад. Скоро приедут. Господи, девочка с ума сойдёт.

— Как она?

— Хорошо. Все хорошо. Лучше скажи, как ты себя чувствуешь, Лев?

— Как после мясорубки, – ухмыляюсь, только тело не слушается, и я никак не могу пошевелить пальцами. Чувствую себя растекшимся по тарелке желе. – Сильно покоцало, Вик?

— Очень. Почти три недели в коме.

— Лайк?

— Ни царапины. Он в здании был, когда рвануло.

— Вик, дай воды. Сдохну.

Губ касается мокрый бинт, но я рычу, что хочу пить, а не облизывать тряпку, и через мгновение делаю крохотный глоток, второй, третий, четвертый… Я глотаю, давлюсь, кашляю, но жажда не уходит. Зато появляется голос. Мой. И покалывание в кончиках пальцев. Оно медленно, словно нехотя, ощупывает подушечки, захватывает фалангу, следующую, потом подбирается к запястьям и уже от них ускоряется, растекаясь по венам по всему телу. И я пробую сесть. Голову тут же ведёт, но Вика даже не пробует меня остановить – подхватывает, чтобы не упал, и ждёт.

— Далеко собрался, Лев?

— Поссать.

— Ты ещё слишком слаб. Давай принесу утку.

— Вик, я в состоянии. Просто помоги.

Путь до туалета отнимает и без того отсутствующие силы, только я упираюсь рогом, переставляя неслушающиеся ноги и цепляясь пальцами за дверной косяк. Если получилось встать, то утка отменяется. Даже если придется первое время мочиться сидя, а потом рычать, чтобы подняться снова. «Сука, давай!!!» Уперевшись ладонями в раковину, долго стою с закрытыми глазами, хватая воздух ртом – в этот раз как-то совсем хреново. Только я должен умыться и привести себя в порядок. Обязан это сделать. Чтобы встретить свою Стервочку на ногах, а не в постели. Чтобы обнять. Черт, как же я хочу ее обнять. И у меня получается нащупать кран, открыть воду и нащупать зубную щётку. Руки, будто чужие. Половина тюбика пасты выдавлена мимо, и я подцепляю её прямо с раковины, тру зубы, стирая поганый привкус переполненного кошачьего лотка. Как-то бы ещё побриться… Я поднимаю глаза на зеркало и не понимаю как такое возможно. Рука тянется к щеке, пальцы натыкаются на гладкую кожу, а взгляд цепляется за болтающуюся на запястье верёвочку с печаткой.