Книга Стервочка Лиса, страница 156 – Лана Муар

Многоходовка, в которой я путаюсь уже с самого начала. Какой-то Зубров, лекарство, «Сибил» Палина, склады, авария, документы в сейфе, найденные уборщицей, новое покушение, имитация смерти, а меня специально отправляют давать показания. И убийственная фраза: «Мне было необходимо спровоцировать того, кто сливал информацию, выйти на заказчика напрямую. Извините, что вам пришлось это увидеть».

— Извините? Извините!? Вот так просто? Извините!? – я ищу глазами чем проломить голову Лиховецкому, но он же, гад предусмотрительный, все заранее убрал подальше и с легкостью уворачивается от моих ногтей, метящих ему в глаза. – Убью! Урод! Скотина! Убью! Убью-у-у-у!!!

Вика, Лера, Твиксы, Лайк… Меня едва оттаскивают от абсолютно спокойного Лиховецкого, только я вырываюсь, выкручиваюсь и все же чиркаю на излете по щеке мужчины, который мог хотя бы предупредить, рассказать, но не стал. Решил, что так будет лучше.

— Если с ним хоть что-нибудь случится, если хоть волосинка упадет… – хриплю я, прожигая взглядом чертова шахматиста.

— Вы меня убьете, – заканчивает за меня он, промокая салфеткой две глубокие царапины. – Я знаю это, Хозяйка.

— Нет, тебе, конечно, очень идёт, но мне больше нравится, когда ты не колешься. Отрастил тут наждачку, скоро наволочки порвешь.

Я осторожно веду бритвой по щеке Елисея, сбривая отросшую и до ужаса колючую щетину, улыбаясь от того, что на его губах пропала синюшность. Оттираю остатки пены полотенцем, прохожусь лосьоном, найденным на полочке в ванной и целую.

— Вот так гораздо лучше. И не спорь. У Виктории Александровны спроси, если не веришь.

Вика улыбается, ставя тазик с теплой водой на табуретку рядом с постелью, и шикает на Гуля с Галлом, которые тут же лезут в него своими мордами:

— Куда, паршивцы? Нашли себе поилку. Брысь оба отсюда!

В четыре руки мы осторожно, но очень споро, намываем Елисея, не без помощи Твиксов переворачиваем на бок, и меняем постельное на чистое. К концу этих процедур меня саму можно отправлять мыться – взмокла, как мышь, ворочая своего Кабанюшу, – только с губ не сходит счастливая улыбка – швы уже не кровоточат, щеки розовые. Растормошить бы ещё.

— Вот проснешься, я тебя сразу откармливать начну. Устрою санаторное питание, а то скоро ребра торчать будут. Сперва правда бульончики и каши – и не фыркай, так надо, – а потом уже такой праздник живота устрою…

Я летаю по комнате, рассказывая что буду ему готовить, расписывая все в мельчайших подробностях, а сама все время посматриваю на телефон и жду, когда приедет Лера. Без нее мой план полетит в тартарары. Если у меня получится ее уговорить, если за нами не увяжутся Твиксы и Лиховецкий, если Ништяк и Сало не ошиблись, если у Женьки получится перехватить машину, если, если, если. Их так много, что голова идёт кругом, но я гоню эти мысли, впихиваю в себя завтрак, иду в душ, тщательно повторяя распорядок дня, сложившийся за неделю ожидания звонка от хакеров и еще четырех дней после. В сумочке, спрятанной под кроватью в комнате, которую Елисей изначально приготовил для меня, уже лежит баночка со снотворным, украденным из аптечки Виктории Александровны, три пары стерильных перчаток в пакетике – их точно никто не хватится, каждый день выкидываются после процедур пачками. А вот на счет пистолета из оружейной я не уверена. Умыкнула его этой ночью – самый маленький, чтобы влез в сумочку, – едва не попавшись на глаза Дюку, шарахающемуся по дому с обходом.