Книга Стервочка Лиса, страница 178 – Лана Муар

— Правда.

— Прибью тебя! – Забава заливается румянцем до корней волос, а я впиваюсь в ее губы поцелуем, заглушая все возможные протесты.

— Люблю тебя. Люблю. Люблю, – шепчу ей, и урчу, услышав ответное:

— И я люблю тебя, Кабанюша.

Забава вздрагивает когда за моей спиной с хлопком открывается бутылка шампанского и звонко смеётся, прижимаясь ко мне всем телом, а Лихой, наверное, единственный в этой круговерти, кто не потерял здравого смысла.

— Давайте-давайте, за помолвку, за молодых, за совет и любовь до дна. Разбираем, не стесняемся, – Серёга быстро разливает шампанское по бокалам и раздает их всем, а потом подняв свой тоном профессионального тамады произносит. – Когда-то давным давно на небе зажглись две звёзды, – взяв театральную паузу, вздыхает и хмыкает, – но так как я не мастер говорить долго и красиво, то предлагаю выпить за чудесную пару. Елисей, Забава, пусть ваша жизнь будет самой сказочной историей! Горько!

— Горько! Горько!

Пузырьки приятно щекочут ноздри, а голову ощутимо туманит от поцелуя. Только я никак не могу оторваться от нежных губ и все целую, целую, целую их, отмахиваюсь от хохочущего Лиховецкого, и лишь дернувшаяся в сторону духовки Забава заставляет разжать объятия и выпустить ее.

— Мясо! Папа! Мясо горит! – переполошенно вскрикивает она, торопливо натягивая на руки прихватки-варежки.

Меня разрывает на кусочки от противоречивых желаний. Хочется одновременно плакать и смеяться, кричать на весь мир о своем счастье и тут же уткнуться в грудь Елисея и тихо спросить правда ли все это. Ведь так не бывает. Это ведь мне просто снится. Я щиплю себя за руку – больно. Щипаю снова, только ни кухня, ни Елисей, ни кольцо никуда не исчезают. На столе все так же стоит ваза с умопомрачительным букетом, все так же смущенно улыбается папа, когда Виктория Александровна подкладывает ему салат, Сергей Яковлевич все так же весело что-то рассказывает, а пальцы Елисея накрывают мою ладонь:

— Хватит. Синяк скоро будет. Я люблю тебя, и это правда, – шепчет он. – Люблю тебя, моя маленькая.

Я все же тюкаюсь лбом в его плечо и согласно киваю. Да, твоя. Да, маленькая. Но не верится, мне все еще не верится, что так может быть. Что все это правда, а не сон. Я сжимаю его пальцы и улыбаюсь – мой. Мой Кабанюшечка самый невероятный мужчина на свете и совсем чуточку обманщик.

— Почему ты не ешь? – спрашиваю, хотя сама не притронулась ни к мясу, ни к картошке.

— Я счастлив.

— И я, – я жмурюсь, от чего-то стесняясь куце чмокаю его в щеку и прошу, – Хотя бы попробуй. Я старалась.

Блин блинский. Это звучит так глупо, что щеки вспыхивают огнем, а Елисей отрезает небольшой кусочек и отправляет его себе в рот. Следующий подносит к моим губам, и я прыскаю от смеха:

— Дурной, у меня же есть свое.

— Плевать. Я так хочу.

— Хорошо.

Я смахиваю мясо, отрезаю от своего куска и подношу уже к его губам. Счастье. Вот ты какое, мое счастье. Огромное, необъятное счастье. Он смеётся, я смеюсь в ответ и жую маленький ломтик картофеля, нанизывая на вилку такой же. Зачем нам две тарелки, если мы кормим друг друга? Не знаю, ведь так гораздо вкуснее. Мой. Я не верю. Все ещё не верю, что теперь Кабанюша станет моим мужем. Настоящим, не теоретическим, без шуточек и подколок. Не верю, что смогу каждый день просыпаться в его объятиях. Только вот оно, кольцо, и он улыбается так, что хочется забраться к нему на колени и спросить правда ли все это, чтобы ещё раз услышать волшебное «моя» и «я люблю». Забава Лисовская. Не хочу двойную фамилию. Хочу быть Лисовской. Только Лисовской. Елисей и Забава Лисовские. Ёжики вы мои конопатые, какое же счастье!