Книга Стервочка Лиса, страница 99 – Лана Муар

Без пяти семь, а мне становится не по себе. В сотый раз поправлен бантик и разглажены несуществующие морщинки на подоле платья, только я все никак не могу перестать дергаться. Словно мне под ягодицы забралась стая ежей, тех самых конопатых и с острыми иголками, и они решили отыграться по полной за то, что я их оконопатила. Блин. Что ж так колотит-то? Еще и песели, почуяв мое волнение, перебрались поближе и уселись у ног, выжидательно посматривая то на двери, то на меня.

— Скоро приедет, – полушепотом произношу я им и себе, прислушиваясь к происходящему на улице.

Только где там. Сквозь стены не доносится ни звука, и слышны лишь шаги Дюка по коридору – его очередь совершать обход. Каких-то пара дней, а моя жизнь умудрилась сделать кульбит. Я в платье (в платье, блин!) жду, когда домой вернётся мой мужчина, и это самое «мой» отзывается таким умиротворяющим теплом внутри, что все, произошедшее до, кажется, происходило вовсе не со мной, а с кем-то другим. С очень похожей на меня девушкой, наверное, увиденной в каком-нибудь фильме, но точно не со мной. Хотя то, что происходит сейчас, в кино случается гораздо чаще и в жизни не бывает. Гуль и Галл синхронно дёргают своими головами и сдвигаются чуть ближе к дверям, а я через минуту замечаю, что к дому подъезжает махина Елисея. Огромная и пугающая своими непрозрачными стеклами, сквозь которые ничего не видно. И потом появляется он. Мое сердечко бумкает и начинает колошматиться все быстрее и быстрее, пока Елисей подходит к дому и поднимается по лестнице, открывает дверь.

Мама!

Я успела в сто первый раз провести ладонью по платью и поднять глаза, чтобы увидеть его взгляд. Простите меня, ёжики мои конопатые, да вы и сами все поняли и притихли скорей всего специально, чтобы в звенящей тишине ни один звук не остался потерявшимся, неуслышанным или приглушенным. Каждый звук сейчас важен и нужен.

— Черт меня побери, Забава. Ты невероятна! Если бы я был слепым, то сейчас прозрел.

— Нравится? – спросила я еле слышным шепотом и улыбнулась.

— Прости, я засмотрелся и прослушал. Можешь повторить ещё раз?

— Тебе нравится? – чуть громче произнесла я, заливаясь румянцем.

— Безумно. Я даже не могу подобрать слов на сколько. Ты невероятная! Просто невероятная!

О-о-ох, как запели мои бабочки, как они затрепетали своими крылышками, а я вспыхнула огнем. Ему нравится. Нравится! Нравится!!!

— Дюк, отнеси в машину, – Елисей жестом показывает на коробку с бантиком, а сам подходит ко мне, не отводя взгляда, подаёт руку, и я поднимаюсь. – Пойдем, – улыбается, только мы идём не к машине, а к террасе. Останавливается, всматривается в отражение в стекле, где рядом с ним маленькая и настолько хрупкая я, что меня тянет прижаться к нему – большому и сильному. – Ты была права. Смотрится феерично.

— Угу, – киваю и, поддавшись моменту, ослабляю его галстук, а затем снимаю и расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки. – Так будет лучше.

— Согласен, – Елисей перехватывает мою ладонь своей и прижимает к груди.

Под пальцами я чувствую что-то твердое, похожее на кулончик, которого раньше не было, но эта нестыковка пролетает где-то далеко, по самому краю сознания. Все внутри меня заполняет мерно бьющийся в ладонь ритм его сердца, вслушивается в него, пропитывается им. Оно ударяет раз за разом, а я улыбаюсь, прикрыв глаза, и таю свечкой от счастья, что мое, колошматящееся, успокаивается и подстраивается. Неужели так бывает на самом деле, чтобы у двух человек сердца бились в унисон?