Книга Будешь моим, страница 23 – Дарья Беженарь

Нечего пялиться на Ванечку! — мысленно шиплю я. — На своих мужчин смотрите. Этот занят, ему некогда — он со мной!

— Чего задумалась? — прерывает мои воинственные размышления Ваня.

— Да так… — встряхиваю головой, отгоняя нелепые мысли. — Не обращай внимания.

Ваня беззвучно улыбается и искоса поглядывает на меня.

— Я просто напрягаюсь, когда ты так задумываешься, — говорит он.

— Почему? — искренне удивляюсь.

— Боюсь, что ты выращиваешь в своей голове очередную, — показывает пальцами кавычки, — гениальную идею.

Легко бью его по руке.

— У тебя что, синдром Туретта? А то пальцы чего-то дёргаются.

— Ага. У меня с тобой скоро все синдромы обострятся, — хмыкает Ваня.

Пихаю его в плечо — ну да, этот шкаф фиг с места сдвинешь.

— Ты смотри, я ведь обидеться могу. Перестану тебя веселить и массажи успокоительные делать своими волшебными ручками, — показываю ему свои ладони и шевелю пальцами. — И кто тебя будет потом наглаживать и в щёки нацеловывать?

Ваня вдруг становится серьёзным. А я неугомонно продолжаю нахваливать себя и указывать ему на свою важность:

— И вообще, сколько тебя помню, ты постоянно хмурый ходил, а тут гляди — улыбаешься уже на постоянной основе.

Он молчит. Но мне почему-то кажется, что я слегка перегнула палку: из задумчивого он становится каким-то грустным.

— Вань? — легонько глажу его по предплечью, пока мы опираемся на перила мостика у пруда.

— М?

— Что вдруг с настроением?

— Ты так непрозрачно намекнула, что я никому на хрен не нужен и что я по жизни унылый тип, что как-то стало не по себе, — тихо отвечает Ваня не глядя на меня.

— Вань, — становлюсь серьёзной, — да чего ты? Я ведь не это имела в виду.

Он поворачивается ко мне, смотрит в глаза.

— А что ты имела в виду?

— Ну-у-у… — не знаю даже, как ему ответить, чтобы не наговорить лишнего. — Я имела в виду, что… тебе не так плохо со мной, как ты пытаешься демонстрировать.

Ваня поджимает губы, отрицательно качает головой, глядя на пруд.

— Мне нравится с тобой общаться, и, кажется, я этого не скрываю… Я не из тех, кто будет общаться с человеком из вежливости. Не хотел бы — не общался.

Он кидает кусочек батона уткам, но попадает одной из них в голову. Я еле сдерживаю смех, прикрываю ладошкой рот, откашливаюсь.

— Вань… Это не та игра, где нужно убивать уток, и пёс с довольной мордой не выползет сейчас внизу экрана, демонстрируя их в лапах.

Ваня начинает смеяться, я тоже.

— Только не говори, что играла в эту игру?

— А то. У нас была старая восьмибитка родителей. Мы как-то в гараже её откопали с Маратом и резались несколько дней подряд.

— Что, и пестик был?

— Нет, блин, мы пальцем стреляли — по блютузу подключались.

Ваня хрипло смеётся.

— Язва.

— Есть такое, — подмигиваю.

Я тоже отламываю кусочек хлеба и кидаю уткам — и случайно тоже попадаю одной по голове. Мы одновременно прыскаем от смеха.

— Мы, похоже, в одну игру играем, — хохочет Ваня.

— Блин, зачем нам потом комната смеха, если мы с уток уже животы порвали, — вытираю слёзы от смеха.

— Та да. Пошли лучше на каком-нибудь аттракционе прокатимся? — аккуратно касается моей руки.

— Пошли. Я сто лет не каталась!

Ваня сначала молчит, а потом тихо говорит:

— А я вообще не катался…

Замираю от услышанного, смотрю на него, не моргая.

— В смысле? Никогда совсем?