Книга Развод с прошлым, страница 118 – Марина Безрукова

Мишка неожиданно покраснел, а я ухмыльнулся.

— И что дальше?

— Я ей говорю: ладно, я новый себе закажу. А она молча в руку мне стакан сует. Я взял, и тут меня толкнули и вся эта зеленая матча прямо на нее. Блин, я думал, она меня испепелит. Я за салфетками, давай извиняться, а она отодвинула меня в сторону, как занавеску на окне и умчалась… При этом…

— При этом что? — я уже, не скрываясь, улыбался.

— Ничего, — буркнул Миша. — Глаза у нее такие… знаешь, как у разъяренной кошки. Зеленые такие глазищи, ух!

Он передернул плечами и принялся собирать бумаги. Я присвистнул. Впервые за много лет дружбы я слышу, чтобы Мишка так поэтично выразился. Он же юридический сухарь. Сыплет официальными формулировками, рот от зевоты сводит.

— Миш, — прищурился я, — ты что, влюбился за пять минут?

Мишка фыркнул, делая вид, что поправляет бланки, торчащие из папки.

— Да брось… Просто не часто встречаешь такие ледяные статуи.

Я впервые слышал в голосе друга сожаление. Обычно о женщинах он отзывался с легкой насмешкой или безразличием. Максимум мог сказать «симпатичная» или «ну такое» — и скривиться, будто куснул лимон.

Михаил был женат один раз и давно. Еще на пятом курсе познакомился с полненькой шатенкой по имени Малка. Кудрявые волосы, волоокие карие глаза и абонемент в Филармонию — покорили Мишку в одночасье.

Вскоре он познакомился и с многочисленным Малкиным семейством, а семейство, в свою очередь, собравшись в количестве восемнадцати человек, неожиданно Мишу одобрило и приняло в свои ласковые объятия. А вместе с ним и меня.

Дом Малки пах хлебом, пряностями и старыми книгами. Ее мама — тетя Рахиль, круглолицая, вечно суетящаяся женщина, знала сто способов накормить гостя, даже если он клятвенно заверял, что сыт.

Тощий Мишка вызывал у нее материнскую жалость и слезы, а потому откармливала она его, что рождественского гуся. Стол ломился от простых, но вкусных блюд, в кресле дремала баба Роза, в соседней комнате пиликал на скрипке младший брат Малки — Иосиф, и маленькая грустная собачка с черной шерстью, подняв кверху морду, подвывала, исполняя самую печальную песню на свете.

— Еще кусочек, Мишенька! Айдар, положи себе добавки, — ворковала над нами женская половина семьи.

Спустя несколько месяцев походов в Филармонию, Малка забеременела. Сыграли шумную веселую свадьбу. Родилась дочка — Машенька. А через три года отец Малки получил приглашение воссоединиться со своей родней на исторической родине. Все шумно засобирались.

Мишке принять решение было нелегко. К тому времени слегла его мать. Миша разрывался между работой, Малкой и дочкой, и мамой. Вчерашний студент зарабатывал совсем немного и сиделку нанять не мог. Да и как оставишь.

Рахиль и многочисленные тетушки Малки, помогавшие с Дарьей Ивановной, лили слезы и не знали, что делать дальше. Договорились, что устроятся, узнают, как можно перевезти лежачего человека и встретят Мишу с мамой.

Но всё оказалось не так просто. Перевозить Дарью Ивановну было опасно, к тому же, возникли бюрократические преграды, и выехать стало совсем невозможно.

Так прошло пару лет. А потом позвонила Малка и, захлебываясь от рыданий, дрожащим голосом сообщила, что влюбилась. Просила прощения, плакала, где-то на заднем плане голосила тетя Рахиль, и по-прежнему играла скрипка и выла уже беленькая собака. Черненькая умерла еще до отъезда.