Книга Развод с прошлым, страница 93 – Марина Безрукова

Проведя по лицу ладонью, мрачно посмотрел на торчащую из-за забора крышу дома. Место, где меня всегда принимали и понимали. Всегда. За исключением сегодня. Отец мог быть со мной не согласен, но никогда не отказывал в поддержке.

Когда в шестом классе моему другу Даньке из семьи пьяниц не хватало денег на школьную экскурсию в Москву, я сказал, что тоже не поеду, из солидарности. Перед этим пересчитал карманные деньги — не хватило бы и на оплату белья в поезде, не то что на всю поездку. Отец ругался, но утром протянул конверт с недостающей суммой.

— Только чтобы никто не знал. Нечего мальчишку в неудобное положение ставить, — строго предупредил он.

Или когда я тайком бегал подкармливать пса, забившегося в сарайчик на стройке. Вместо школьного завтрака покупал ему скрюченные куриные лапы в гастрономе и мастерил из старого покрывала какое-то подобие лежанки. Отец думал, я связался с дворовыми пацанами и проигрываю деньги в карты. Пришлось сознаться, потому что пес к тому времени совсем сдал, и его нужно было забирать в тепло.

— Нет, — хмурил брови отец. — Куда его?

Я знал, что он боится собак. В детстве в их село забежал бешеный кобель, и отцу, тогда семилетнему мальчишке, пришлось палкой отбивать младшую сестренку, которая как раз играла в саду. Пса отловили ветеринары, а отец начал заикаться, и только к пятнадцати годам смог избавиться от этого недуга.

В тот вечер разбушевалась метель. Я не находил себе места, представляя, как Рекс, я сам придумал ему имя, замерзает в щелястом, продуваемом всеми ветрами сарае.

— Куда? — остановил меня отец, когда я тайком пробирался к двери. — Ну-ка марш в комнату!

Я дернулся, попытался вырваться. Мне было тринадцать, и я считал себя уже взрослым. Смирился под тяжелым взглядом, ушел к себе, бормоча под нос, что живу в одном доме с черствым человеком. Задумал бежать к Рексу, когда все уснут.

А через час хлопнула входная дверь, и отец внес на руках Рекса. Вся морда у него была в слипшемся, замерзшем ледяными катышками снеге, и дышал он тяжело и влажно. Неделю отлеживался в сенях, и мама кормила его кашей с обрезками жил. Мяса в нашей семье в то сложное время иногда и дети не видели.

Рекс отъелся, отлежался и превратился в тень отца. О том, кто его спасал на стройке и кормил куриными лапами уже и не вспомнил. Отец поначалу ворчал, отталкивал наглую морду, но постепенно смягчился и полюбил этого безродного собакена. Когда Рекс умер, отец плакал.

Но сегодня отец будто оглох! Все мои доводы просто разбивались о гранитную стену. Мужчина. Ответственность. Семья. Никогда в роду такого не было. Фразы летели тяжелыми камнями, ранили в сердце, не давали хоть чем-то защититься.

Я повернул ключ зажигания. Как бы ни сложилось, но решение принято и изменить его не смогут ни слезы мамы, ни гнев отца. Ни истерики Лауры. Губы плотно сжались при воспоминании о жене.

Лаура. Я глянул в зеркало заднего вида. Глаза — вот что выдавало мою ярость. Обычно теплые, с золотистыми искорками, сейчас они стали плоскими и блестящими, как потемневший от времени янтарь.

Я положил руку на коробку передач. Медленный выдох и глубокий вдох, теперь можно ехать.

Зная, где участки без камер, вынул телефон и открыл приложение. Вбил город, куда нужен билет. Если сегодня ее не увижу — задохнусь. Растеряю силы и не всплыву. Усмехнулся. Нытик.