Книга После нас, страница 138 – Катерина Затула

— Забирай.

Он опустил взгляд на чёрный прямоугольник в моей ладони. Брать не стал.

— Убери обратно.

— Я сказала: забирай.

— А я сказал — убери.

Его тон изменился совсем немного, но в голосе появилась та жёсткость, которой обычно хватало, чтобы целый кабинет взрослых мужчин немедленно прекращал спорить. Только я давно перестала быть его сотрудницей.

— Ты решил меня купить, Азаматов?

Несколько секунд Никита просто смотрел на меня. Солнце било в глаза, по Тверской двигались машины, рядом проходили люди. Между нами снова возникло то напряжение, которое появлялось каждый раз, когда кто-то из нас заходил слишком далеко, но отступать всё равно не собирался. Лицо Никиты стало жёстким.

— А ты продаёшься?

Я замерла. Он сделал шаг ко мне.

— Что?

— Ты сама заговорила о покупке. Значит, назови цену. Сколько ты стоишь, Аверина?

Внутри будто что-то оборвалось.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. — Он смотрел прямо мне в глаза. — Назови сумму. Я подумаю, готов ли столько заплатить.

Пощёчина сорвалась сама. Я резко подняла руку, но Никита перехватил моё запястье раньше, чем ладонь успела коснуться его лица. Пальцы сомкнулись крепко, не оставляя возможности вырваться.

— Быстро отпусти меня и убери руки!

— Когда перестанешь ими размахивать, уберу.

— Ты только что назвал меня шлюхой. Второй раз за одну неделю. Не охренел ли ты?

Что-то резко изменилось в его лице. Пальцы на моём запястье сжались сильнее, а в глазах вспыхнуло холодное раздражение.

— Я никогда не называл тебя шлюхой. Не приписывай мне слова, которых я не произносил.

— А как ещё я должна понимать твои слова?

— Так же, как я понял твои. Ты решила, что я пытаюсь тебя купить. Я спросил, продаёшься ли ты.

Я дёрнула руку на себя. Азаматов не отпустил. В его глазах не было ни раскаяния, ни желания смягчить сказанное. Только холодное раздражение мужчины, которого обвинили в том, чего он, по собственному непоколебимому убеждению, не делал. Потом его взгляд опустился к моему запястью. Никита заметил, как побелела кожа под его пальцами. На скулах проступили желваки. Он медленно ослабил хватку и отпустил меня. На запястье остались красные следы. Никита несколько секунд смотрел на них, и в его глазах мелькнуло что-то тяжёлое, почти похожее на сожаление. Но когда он снова поднял взгляд на меня, лицо уже стало непроницаемым.

— Послушай меня внимательно, Катя. Карта не имеет никакого отношения к тому, что происходит между нами в постели. Не превращай это в проституцию. Я тебя не покупаю, а ты мне не продаёшься.

— Происходит? — Я вскинула бровь.

— Именно.

— А я была уверена, что достаточно ясно сообщила тебе: между нами больше ничего не происходит.

— Можешь продолжать себя в этом убеждать. Я дал тебе пять дней позлиться. Они закончились. А теперь слушай внимательно и не перебивай.

От его самоуверенности у меня на мгновение пропал дар речи.

— Ты дал мне?..

— Я сказал тебе меня не перебивать. Сейчас говорю я. А ты будешь молчать и слушать.

Его голос стал ниже. Я раздражённо отвела глаза, но промолчала. Не потому, что он приказал. Просто мне было интересно, каким образом Азаматов собирается объяснить банковскую карту без лимита и при этом не выставить себя ещё большим мудаком.

— Ты не работаешь, — продолжил Никита. — Полтора года сама содержала нашего ребёнка.