Книга После нас, страница 180 – Катерина Затула

— Дам, — произнёс он хрипловато. — Тебе всё дам.

Алиса съела кусочек, довольно устроилась у него на груди и принялась крутить пуговицу на его рубашке. Я смотрела на большую мужскую ладонь, спокойно лежавшую на её животе, на то, как Никита придерживал дочь и продолжал ужинать одной рукой.

Ещё недавно этого мужчины вообще не существовало в жизни Алисы. Теперь она сидела у него на коленях так естественно, будто всегда знала своё место. И сегодня — случайно или нет — впервые назвала его папой. От мысли, что я едва не лишила их друг друга, к горлу снова подступил тугой ком.

Никита поймал мой взгляд. Он несколько секунд всматривался в моё лицо. Затем свободной рукой взял кусочек индейки с моей тарелки и поднёс к моим губам.

— Открывай рот.

— Азаматов, я умею есть сама.

— Я вижу. За десять минут ничего не съела.

— Я разговариваю.

— Разговаривать и есть одновременно тебе ничего не мешает.

Он продолжал держать вилку возле моих губ. Я выразительно посмотрела на него, но Никита даже не пошевелился. В его взгляде появилось то спокойное упрямство, с которым он обычно добивался своего, не повышая голоса. Я всё-таки открыла рот и сняла мясо с вилки.

— Умница.

— Ещё одно слово, которое я терпеть не могу. Скоро начну записывать их в отдельный блокнот.

В его глазах мгновенно появилось знакомое выражение. Никита чуть склонился ко мне и нарочно медленно, с расстановкой произнёс:

— Ты у меня такая умница, Катя. Какая хорошая девочка.

Я прищурилась, хотя по спине уже пробежала предательская дрожь.

— Азаматов…

Он усмехнулся, прекрасно понимая, что делает.

— Записывай оба. Я буду пользоваться ими регулярно.

Большой палец Никиты провёл по моей нижней губе. После чего он отправил следующий кусок себе в рот, не сводя с меня глаз.

— Ещё.

— Ты собираешься весь вечер кормить нас по очереди?

— Если потребуется.

— Какой заботливый отец.

— Я сейчас не как отец.

Его взгляд медленно опустился к моим губам. Под столом тяжёлая ладонь легла на моё колено и уверенно скользнула выше, под край халата. Пальцы остановились на обнажённом бедре.

— Ешь, Катя.

Тихий голос и медленное движение большого пальца по внутренней стороне бедра совершенно не сочетались с невинностью просьбы. Я взяла вилку, но Никита не убрал руку, продолжая гладить меня под столом, одновременно придерживая Алису другой рукой.

— Тебе обязательно меня трогать?

— Обязательно… Я не для себя стараюсь, Аверина. У меня тысяча сотрудников. Их благополучие зависит от того, насколько регулярно я тебя трогаю. Ну и это снижает уровень моего стресса.

— Если у тебя столько стресса, обратись к психологу, Азаматов.

— Зачем? У психолога нет твоих сисек.

Я выразительно посмотрела на него.

— Веди себя прилично, тут ребёнок. Что за разговоры?

Бровь Никиты медленно приподнялась, но руку из-под халата он всё-таки убрал. Правда, лишь затем, чтобы обхватить мою ладонь и переплести наши пальцы.

— Так прилично?

— Относительно.

Он поднёс мою руку к губам и поцеловал костяшки. Алиса завозилась у него на коленях и потянулась ко мне.

— Мама.

Я забрала её и устроила у себя. Она положила голову мне на грудь, продолжая держать зайца за ухо. Никита посмотрел на нас. Его лицо почти не изменилось, но взгляд стал другим — глубоким и тёплым. Таким он смотрел на Алису возле ЗАГСа. Потом протянул руку и заправил мне за ухо выбившуюся прядь.