Книга После нас, страница 198 – Катерина Затула

— Что?

— У папеньки я точно не забалую. Он человек строгих правил. Никаких женатых соседей, загородных резиденций и ночных гастролей. Может, всё-таки передумаешь? Давай в Серебряный Бор?

Только тогда Никита медленно поднял на меня глаза. Ярость никуда не исчезла. Она по-прежнему стояла в его потемневшем взгляде, просто теперь он держал её под безупречным контролем.

— Нет, Аверина. Твои ночные гастроли начнутся и закончатся в одном месте.

— В каком?

Его взгляд лениво скользнул по моему телу и вернулся к лицу.

— В моей постели. И, поверь, программа будет насыщенной.

Никита передал мне Алису, наклонился к самому уху и добавил значительно тише:

— Так что побереги силы. Выступать будешь долго.

— Какой же ты всё-таки мудак, Азаматов.

На губах Никиты появилась холодная, почти хищная усмешка.

— Зато теперь ты знаешь своё расписание в Барвихе.

Я прижала Алису к себе и демонстративно прошла мимо обувницы. Переобуваться не собиралась. Возможно, на этих каблуках я действительно сверну себе шею, зато сделаю это как свободная женщина, не исполнившая сегодня хотя бы один приказ Азаматова. Никита опустил взгляд на мои босоножки, потом посмотрел мне в лицо. Ничего не сказал, только коротко усмехнулся, будто прекрасно понимал причину моего внезапного самоубийственного упрямства.

Мы спустились на лифте прямо в подземный паркинг. Никаких камер, вопросов и людей с телефонами. Только прохладный воздух, глухое эхо шагов и чёрная машина с заведённым двигателем. Пока я представляла, как буду закрывать Алису от объективов и пробираться к автомобилю через журналистов, Никита просто распорядился вывести нас другим путём. Его сотрудники освободили паркинг, подогнали машину к лифту и превратили мой вынужденный побег из собственной квартиры в обычный организованный выезд.

Иван открыл перед нами заднюю дверь. Я усадила Алису в детское кресло, застегнула ремни и устроилась рядом. Никита сел с другой стороны. Машина плавно тронулась. Разговаривать с ним я не собиралась. Совсем. Не потому, что мне нечего было сказать. Просто после утренней ссоры окончательно поняла: любые мои возражения он воспринимает как временный шум. Можно было поберечь силы и голос.

Я сосредоточилась на Алисе. Дала ей воду, подняла упавшего зайца и показала большой автобус за окном.

— Биби, — радостно сообщила она.

— Да, зайка. Большая биби.

Никита ответил на несколько сообщений, затем позвонил кому-то из юристов. Коротко потребовал подготовить претензии ко всем изданиям, опубликовавшим фотографии Алисы, отдельно разобраться с источником информации из ЗАГСа и к вечеру представить ему варианты действий. Никаких эмоций. Только фамилии, сроки и распоряжения. Закончив разговор, он убрал телефон и посмотрел на нас. Я продолжала делать вид, что его не существует.

— Катя…

Я поправила Алисе панаму, хотя поправлять там было уже нечего.

— Катя.

— Я с тобой не разговариваю.

— Я заметил.

В его голосе прозвучало такое глубокое удовлетворение, будто моё молчание являлось ещё одним удачно выполненным пунктом плана. Я всё-таки посмотрела на него. Никита сидел, удобно откинувшись на спинку кресла. Спокойный, собранный и совершенно неприлично довольный. Утренняя перепалка не оставила на нём никаких следов. Разумеется. Он получил именно то, чего хотел: дочь, женщину и два чемодана этой женщины, направлявшиеся в его дом. Я ещё раз посмотрела на него. До чего же раздражающая рожа.