Книга После нас, страница 240 – Катерина Затула

Утром мы спустились к завтраку последними. Рома обнимал меня за талию, а я надела его свитер, так как мои вещи остались в чемодане и искать их не хотелось. Я старательно изображала женщину, проведшую исключительно насыщенную ночь. Хотя на самом деле ничего не было: Демидов напился, добрался до кровати и почти сразу уснул.

Азаматов поднял на нас тяжёлый взгляд поверх чашки кофе.

— Выспались?

— Почти не спали, — с удовольствием сообщила я.

Его лицо исказилось так, словно я поделилась особенно отвратительной подробностью. После этого весь перелёт он разговаривал со мной так, будто я лично испортила ему Новый год, предстоящий отпуск и окончательно подорвала веру в человечество. Тогда я считала, что просто развлекаюсь. Мне нравилось доводить его, разрушать безупречное самообладание и заставлять хотя бы ненадолго перестать смотреть сквозь меня.

Теперь возникал неприятный вопрос: если я действительно его ненавидела, почему так старательно добивалась именно его реакции? Почему надела утром Ромин свитер, а не пошла доставать собственные вещи? И почему из всего того Нового года я до сих пор лучше всего помнила не поцелуи Демидова, а недовольную рожу Азаматова и наш диалог?

Возможно, сейчас, когда я любила его и родила от него ребёнка, прошлое неизбежно выглядело иначе. Разговор с Кристиной заставил меня возвращаться к давно забытым эпизодам и искать в них то, чего я тогда совершенно не замечала. Каждый его взгляд теперь казался ревностью, каждая придирка — попыткой скрыть интерес, а мои бесконечные провокации — чем-то значительно более сложным, чем обычное желание довести неприятного мне человека.

В реальность меня вернули пальцы Никиты, снова сжавшиеся на моей ягодице. Я лишь выразительно посмотрела на его руку.

— Убрал быстро.

Никита несколько секунд смотрел на меня, явно не испытывая ни малейшего желания подчиняться. Ещё раз сжал ягодицу — напоследок — и только потом переместил ладонь на талию. Правда, исключительно для того, чтобы притянуть ближе и поцеловать в лоб.

— Сегодня трогать тебя не буду, — произнёс он.

Я подозрительно прищурилась. Его лицо оставалось серьёзным, но в карих глазах уже пряталась знакомая насмешка.

— Совсем? Ну ты так-то не горячись.

— Полминуты назад ты требовала убрать руки.

— Руки — да. Но я не предлагала полностью отменять секс. Зачем сразу впадать в крайности?

Уголок его рта медленно приподнялся.

— То есть секс всё-таки будет?

— Я подумаю. Если будешь хорошо себя вести.

Никита тихо усмехнулся. Ладонь на моей талии едва заметно сжалась, и по этому короткому движению я сразу поняла: моё великодушное предложение его вполне устроило.

— Тогда точно будет.

— С чего такая уверенность?

Он скользнул взглядом по моему лицу, задержался на губах.

— Ты никогда не умела долго мне отказывать.

От этой спокойной самоуверенности захотелось одновременно возмутиться и немедленно доказать, что он прав. Второе желание оказалось значительно сильнее, что раздражало ещё больше.

— Самоуверенный старикашка.

— Зато сегодня выспишься.

Я несколько секунд всматривалась в его лицо, пытаясь понять, шутит он или действительно собирается лишить меня секса в воспитательных целях. Подозрение, что Азаматов способен на подобную жестокость, окончательно прогнало остатки сна.