Книга После нас, страница 258 – Катерина Затула

Никита провёл губами по моей щеке, словно стирая след слезы, которой там уже давно не было. Потом коснулся уголка рта и поцеловал — медленно, почти бережно, без привычного требования немедленно ответить. Я сама углубила поцелуй. Запустила пальцы ему в волосы и прижалась теснее. Мне хотелось страсти. Привычной, безопасной жадности, за которой можно было спрятать всё остальное. Хотелось, чтобы Никита сорвал с себя одежду, повалил меня на кровать и не оставил времени думать.

Но он не торопился. Целовал меня так, словно у него впереди была вся ночь. Пальцы медленно двигались по спине, очерчивали талию, сжимали ягодицы и снова поднимались к плечам. Никита гладил меня, изучал знакомое тело и каждым прикосновением будто утверждал своё право находиться рядом.

Я потянула футболку вверх.

— Сними.

— Торопишься?

— Ты слишком много разговариваешь и твоя одежда меня раздражает.

Он всё-таки снял футболку и бросил её на кресло. Я провела ладонями по широкой груди и напряжённому животу, расстегнула верхнюю пуговицу джинсов. Никита перехватил мои руки.

— Посмотри на меня.

— Я смотрю.

— Нет. Ты опять прячешься.

— Я стою перед тобой голая. Спряталась просто великолепно.

Он не улыбнулся.

— Я не про тело.

Сердце снова пропустило удар. Опасный сегодня вечер. Азаматов внезапно решил замечать именно то, что я старательно скрывала.

— Не порть хороший момент разговорами, — произнесла я с привычной насмешкой. — У нас это плохо заканчивается.

Что-то мелькнуло в его глазах. Я не успела понять. Никита наклонился и поцеловал меня. На этот раз в поцелуе появилась страсть. Он подхватил меня под бёдра, заставляя обхватить его ногами, и понёс к кровати. Каждый шаг отдавался в моём теле вибрацией, я чувствовала, как его пальцы впиваются в ягодицы, а горячий выдох щекочет шею. Но даже теперь не бросил на матрас. Осторожно уложил и навис сверху. Он замер на мгновение, затем резко отстранился и поднялся с кровати. Не сводя с меня глаз, Никита расстегнул джинсы и одним движением стянул их вместе с боксерами. Одежда упала к его ногам. Мой взгляд невольно опустился ниже, туда, где твёрдый член почти прижимался к животу. От каждого движения он едва заметно подрагивал, и у меня пересохло во рту.

Никита перешагнул через скомканную одежду, даже не наклонившись, и снова оказался надо мной — полностью обнажённый, с напряжёнными мышцами пресса и бёдер, тяжёлым дыханием и взглядом, в котором читалось то же, что чувствовала я сама: нетерпение, смешанное с чем-то значительно более глубоким.

Он смотрел на меня несколько долгих секунд, потом наклонился и начал целовать — губы, подбородок, шею, ключицы. Медленно спускался ниже, лаская руками и ртом, пока от его бережности не стало почти больно.

— Никита…

Он поднял голову.

— Что?

Хотелось попросить его быть жёстче. Вернуть нас в привычную реальность, где существовали только тела, желание, жёсткость и страсть. Но его ладонь легла на мою щёку, а большой палец медленно погладил кожу — от скулы к уголку губ, задерживаясь на нижней губе, чуть надавливая.

— Ничего.

Никита снова поцеловал меня. Я обняла его за шею и притянула ближе. Он вошёл медленно, не отводя от меня глаз. Замер, когда оказался глубоко внутри, и прижался лбом к моему лбу. Несколько секунд мы оба не двигались, только слышали собственное сердцебиение и прерывистое дыхание.