Книга После нас, страница 290 – Катерина Затула

— То есть ты не против, потому что доверяешь моему вкусу?

— В основном. У тебя прекрасный вкус.

Улыбка постепенно исчезла с её лица.

— Моё место рядом с моим мужем, — сказала Кристина. — А в Барвихе ты не заняла моё. У тебя там своё.

Я долго смотрела на неё. Последнее чувство, связывавшее Барвиху с чужой жизнью, наконец исчезло.

— А ещё он вчера сказал, что любит меня.

Кристина замерла.

— Прямо так и сказал?

— Да.

Несколько секунд она молча разглядывала моё лицо.

— А ты его любишь?

На этот раз мне не потребовалось времени на ответ.

— Очень сильно люблю. Никого и никогда я не любила так, как его.

Глаза Кристины округлились. Она прижала ладонь к груди и заговорила с преувеличенно трагическим выражением лица:

— О боже, какой ужас… Катя Аверина любит этого козла? Самовлюблённого мудака, сраного диктатора, вонючего абьюзера и эмоционально недоступное бревно, которое вместо нормального разговора умеет только командовать и портить женщинам жизнь?

Она почти дословно повторяла определения, которыми я сама награждала Никиту много лет.

— Кристина, пожалуйста, не мучай меня.

Она посмотрела на меня и перестала улыбаться.

— Прости.

Её пальцы легли поверх моих.

— Я всё ещё злюсь, Кать. На тебя, на него и иногда на себя. Наверное, ещё долго буду. Но я вижу, что ты его любишь. И вижу, что рядом с ним счастлива. — Она тяжело вздохнула. — Поэтому благословляю тебя, дочь моя.

Я невольно рассмеялась.

— Спасибо, матушка.

— Живите долго, счастливо и желательно подальше от моего душевного равновесия.

— Постараемся.

Кристина какое-то время смотрела на меня, а затем прищурилась.

— А жениться этот козёл на тебе не хочет?

— Мы этого не обсуждали.

— Разумеется. Признался в любви, поселил у себя любимую женщину и собственную дочь и решил, что программа-максимум выполнена? Сколько можно делать тебе мозги? Пусть женится.

— Кристина...

— Ладно, молчу. — Она перевела взгляд в гостиную и сразу нахмурилась. Максим как раз пытался забраться на журнальный столик, а Алиса с явным интересом наблюдала за новым способом самоубийства. — Пойдём к детям, пока твоя дочь не решила повторить за моим сыном. Максим, слезь немедленно!

Кристина поднялась, и я последовала за ней. Впервые за долгое время рядом с лучшей подругой мне снова было легко и свободно. Не совсем как раньше — слишком многое между нами произошло. Но, возможно, уже достаточно близко к тому, как будет теперь.

Катя

Когда мы вернулись, Никита уже был дома. Его машина стояла возле крыльца. Иван открыл заднюю дверь, а я наклонилась, чтобы расстегнуть ремни детского кресла. Алиса за дорогу успела задремать, но проснулась, едва машина остановилась. Теперь сидела с сонным лицом, прижимала зайца к груди и недовольно щурилась на вечерний свет.

— Приехали, зайка.

Я вытащила её из кресла и поставила на землю. Алиса сразу потянулась ко мне на руки, но дверь дома уже открылась. Никита вышел на крыльцо. Пиджак исчез, верхняя пуговица белой рубашки была расстёгнута, а галстук, который я утром впервые ему завязала, теперь небрежно лежал вокруг шеи. Увидев его, Алиса мгновенно передумала уставать.

— Па!

Она вырвалась из моих рук и побежала к ступеням. Никита спустился навстречу, подхватил дочь и поднял на руки.

— Привет, цыплёнок.

Алиса обхватила его за шею и сразу начала что-то быстро рассказывать, показывая то на зайца, то на машину. Большую часть объяснений понять было невозможно, но Никита слушал совершенно серьёзно.