Книга После нас, страница 75 – Катерина Затула

— Где именно? — уточнил я.

Катя некоторое время смотрела на меня, будто решала, заслуживает ли вопрос ответа.

— На детской площадке.

Я медленно окинул её взглядом. Короткий сарафан, макияж, золотые серьги. Волосы уложены так, словно она собиралась не песок из детских сандалий вытряхивать, а фотографироваться для обложки журнала. Я невольно усмехнулся.

— На детскую площадку ты всегда так наряжаешься?

Она удивлённо повернула голову и опустила взгляд на свой сарафан, словно впервые увидела себя со стороны, потом снова посмотрела на меня.

— А что не так?

— Ничего. — Я пожал плечами. — Просто обычно на детских площадках дресс-код попроще.

На этот раз она всё-таки улыбнулась. Совсем немного.

— Ну знаешь ли… Никогда нельзя упускать шанс встретить состоятельного одинокого папочку.

Я молча смотрел на неё.

— Особенно на Патриарших. У нас тут их концентрация очень высокая.

Она сказала это совершенно серьёзным тоном, будто обсуждала рынок недвижимости. Я почувствовал, как внутри снова шевельнулось раздражение.

— Смешно. И как? Нашла?

— Пока нет. — Она задумчиво посмотрела в сторону и усмехнулась. — Но сезон только начинается.

У меня свело скулы. Я ничего не сказал. Просто вдруг очень отчётливо представил, как всё это действительно может быть. Катя, детская площадка. Какой-нибудь самоуверенный ублюдок из местных подходит к ней под предлогом заговорить о ребёнке. Потом улыбается, предлагает кофе, просит номер телефона. Аверина улыбается в ответ, так, как умеет только она. Блядь... Молодая, красивая, свободная. Мужики всегда слетались на неё. Два года назад. Десять лет назад. И сейчас будут. Только теперь рядом с ней была ещё и моя дочь. Я сжал челюсти и огромным усилием воли заставил себя промолчать и не ответить.

Двери лифта открылись. Катя вышла первой, достала ключи и направилась к квартире. Я шёл следом, продолжая держать Алису. Катя открыла дверь и сразу повернулась ко мне.

— Давай её.

Я остановился.

— Зачем?

Она посмотрела на меня так, словно вопрос был очевидным.

— Затем, что я уложу её в кроватку.

— Покажи куда.

Настороженность вернулась мгновенно.

— Никита. Я сама.

Несколько секунд мы стояли в полутёмной прихожей. Катя держала дверь открытой, я — нашу дочь. Ситуация была почти абсурдной.

— Ты три дня назад сказала, что я не отец, и пока ничего не заслужил, — произнёс я тише. — Хорошо. Тогда дай хотя бы начать с того, чтобы донести её до кроватки.

Она замерла. Я сам не ожидал, что скажу это именно так. Без требования, без угрозы. Почти просьба. Катя внимательно посмотрела мне в лицо, будто искала подвох. Потом медленно отступила, освобождая проход.

— Не разбуди её.

— Постараюсь.

Я по очереди стянул туфли, цепляя задник одной ногой за другую, продолжая крепко держать Алису на руках. Она закрыла дверь и тихо пошла по коридору. Я последовал за ней. Впервые не как мужчина, которого она пыталась выставить из своей квартиры. А как отец, который нёс дочь в её комнату.

Катя остановилась у детской и осторожно нажала на ручку. Дверь открылась почти бесшумно. Она включила небольшой ночник возле кроватки и обернулась ко мне.

— Подожди. Её нужно хотя бы разуть.

Я посмотрел на маленькие сандалии на ногах Алисы. Одна застёжка почти расстегнулась, носок слегка запылился после площадки.