Книга Властный мужчина. Невинность и порок, страница 9 – Саманта Джонс

Впрочем я как и всегда забегаю вперед…

Конечно пойдем. Ты серьезно? Я думал тебя интересуют только мотоциклисты, брейкдансеры или бородатые богачи на геликах.

Я улыбнулась и снова провела ладонью по его широким твидовым плечам. Вот так просто. Стоять при всех и обнимать (любимого пусть и тайно) мужчину. Это такое счастье. И выпускной был точкой невозврата.

Мгновением в жизни. Последним днем в альма матер. Когда, если не сейчас?

— Не знал, что скучные профессора тоже интересны таким девушкам как ты.

Он сказал это не с насмешкой, а даже с легкой неуверенностью в себе. Так забавно ведь это я пять лет робею перед ним, потому что он умный. Добрый. И руки. Я впервые почувствовала себя в безопасности только сейчас, когда он обнял меня и прижал к себе на глазах у всех. Он держал, но не давил. Он вел, но не таскал. Он заботился, но не удушал… Мы болтали и я уже не знала, как мы пришли к этому разговору:

Так уж случилось, что первую татуировку я сделала себе на спине ещё в 14. Когда моя мать в заграничной поездке отвела меня «на небольшую операцию», где мне под наркозом против моего разрешения вырезали почку.

Какой ужас. Ты не шутишь?

Да. Она была наркоманкой и мы жили глубоко в долгах. Все моё детство она укоряла меня, что моё воспитание ей слишком дорого обходится. И что от меня никакого толка. И что я Ш, потому что хочу общаться с отцом. А она запрещала и учила ненавидеть его.

Иди сюда…

Николай просто обнял меня крепче, я почувствовала как его сердце сжалось за меня. Это не было наигранно. Не было по-отечески, или ласка мужчины, который хочет затащить в постель. Скорее по-братски или как это возможно только с мужем, с которым вы уже давно вместе. А ведь мы и были уже давно вместе… Пять лет. Взглядов. Вздохов и страха подойти друг к другу, потому что каждый считал, что мы из разных «лиг». Но сейчас я чувствовала тепло его руки и то, что это навсегда.

Не переживай. Это все уже давно отболело. Чтобы скрыть шрам, над которым смеялись девочки в бассейне я сделала этого орла по всей талии. И понеслась… учителя стали гнобить меня и считать, что я «такая же как моя мать».

— И ты стала «исполнять их пророчества»?

— Да, что-то вроде того, — я уже положила подбородок ему на плечо и шептала в ухо свою историю, — я хотела быть яркой, я любила танцевать, я смотрела мамины видеокассеты, когда оставалась дома одна… А там… ну все то, что одинокие женщины без мужей смотрят: романтика, любовь, богатые мужчины, роскошные женщины… Все это ослепило меня… Я стала одевать красное. Лаковое. Какое угодно, только бы спровоцировать мать.

— Только бы бросить ей вызов…

— Забудь… ты больше не должна «отмораживать себе голову назло маме»…

И мы поцеловались. Так просто и легко, словно мы уже были парой. Никто и не смотрел на нас. Настолько естественно и натурально это было.

Через полгода мы поженились. А через два года у нас уже было трое детей, потому что первой была двойня.

Я рассказала свою историю только для того, чтобы другие мужчины и женщины не оглядывались на общество, а шли навстречу друг к другу и создавали семьи.

— Алёночка, а можете вот эту пухлогубую с мокрыми волосами в бизнес класс пересадить…

— Но, Арсен Сергеевич, она… у неё билет…

— И поближе к кабине пилота. Хорошо? — абсолютно безапелляционно разрулил ситуацию высокий щетинистый пилот с густыми бровями.