Книга Властный мужчина. Невинность и порок, страница 37 – Саманта Джонс

— Варя, ты с ума сошла? В этом полторы тысячи калорий! — аж побледнела Лика.

— А из меня сегодня этот спортсмен выбил три тысячи перед завтраком, — Варя самодовольно выпятила точеный подбородок.

Пока я, стараясь не дрожать от волнения и запаха денег, укладывала их заказ в фирменные коробочки, между парами разгорелся тихий, но жаркий спор о калориях, глютене и моральном облике. Близнецы лишь переглядывались и ухмылялись, явно получая удовольствие от того, как я ставила на место этих столичных недотрог. Я почувствовала свой шанс.

— Ох, гости дорогие, — томно выдохнула я, поставив перед ними огромную коробку с тортом. — Такой деликатный десерт… Есть его нужно сразу, пока карамель хрустит, а бисквит не заветрился. Но у меня, видите ли, нет ни одного свободного столика…

Я широким жестом обвела переполненную площадку у моей палатки, где действительно яблоку негде было упасть.

— И что предлагаете? — спросил Артем, и в его глазах промелькнул такой знакомый, такой желанный огонек. Он все понял. И не тупил… Куклы смотрели в другую сторону, где ведущий объявлял главного ярмарочного гостя, и их телефоны для селфи уже чесались.

— А у меня есть маленькая подсобочка сзади, — сказала я, притворно смущенно опустив глаза на свою пышную грудь. — Там прохладно, тихо… и можно… распаковать всё по-нашенски, по-семейному. Без посторонних глаз.

Наступила пауза. Лика и Варя уже визжали, встречая Нелето, прыгавшего по сцене как ростовая кукла стриптизёра. Но в глазах близнецов читался азарт и радость остаться наконец-то без них с женщиной, которая смотрела на них с неподдельным интересом и теплотой.

— Почему бы и нет? — сказал Толя, первый сломав ледяное молчание. — Гоу, только быстро!

— Веди, хозяюшка. Покажи свою… подсобку.

И вот мы втроем оказались в тесном, пропахшем ванилью и шоколадом помещении. Я только успела закрыть дверь, как сделав вид, что поскользнулась на пролитом креме (а кто его пролил — большая загадка), я с легким визгом потеряла равновесие и упала прямо между ними. Мои руки инстинктивно потянулись к их напряженным, как тетива, бицепсам.

— Ой, простите! Я вся в креме…

— Ничего страшного, — прошептал Толя прямо у моего уха, а его рука легла на место, где когда-то у меня была талия. — Мы поможем… убрать.

И все завертелось.

Под предлогом «уборки» сладкой катастрофы, руки близнецов, сильные и уверенные, стряхивали с моего передника крошки, а я, затаив дыхание, ловила смешанный аромат мужского парфюма, шоколада и собственного безумного волнения. Их дыхание стало тяжелее, и эта близость, этот шепот в полутьме наполняли меня незнакомым, опьяняющим чувством.

— Мне нравится твоя дерзость, — тихо сказал Артем, и его палец, смазанный фисташковым кремом, нежно прошелся по моей щеке. Я замерла, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

Прямой, открытый взгляд Толи заставил сердце ёкнуть. В его глазах читалась та же настороженная увлеченность, что и во мне. Это было страшно и невероятно.

— Тише, хозяюшка, — прошептал Артем, мягко прижимая меня к стеллажу с банками варенья, которые едва звякнули. — А то вся ярмарка узнает, какая ты… рискованная.

— А вы к нам заездом или совсем переехали?

— Мы купили таунхаус в «Алимании» и теперь будем жить у вас в крае… тут солнца больше…

— И встречаются интересные экземпляры, — улыбнулся один из близнецов, и в его глазах я увидела не похоть, а живой, настоящий интерес.

И в этот момент, глядя в их почти одинаковые, теперь уже не темные от страсти, а светящиеся азартом и любопытством глаза, я поняла, что мой план сработал иначе, чем я задумывала.

Сахар, специи и щепотка безумия… Но получился не десерт, а начало истории.

А две стервозные москвички так и остались раздраженными статистками, пока два красавчика-близнеца… стали моими первыми гостями в новом, неизведанном мире.

И вечер, полный обещаний, только начинался…