Книга Сбеги от меня, если сможешь, страница 102 – Кристина Майер

Приняв душ и поменяв постельное белье, спускаюсь на кухню выпить чай. Ещё до того, как чайник закипает, я осознаю, что хочу есть, впервые за последние несколько дней. Приготовив плотный завтрак из трех кусочков ветчины и двух яиц, я съедаю все и даже выпиваю чай с кусочком теплого вишневого пирога.

Охрана с утра привезла свежие продукты и выпечку.

— О, пирог! - бодрой походкой в кухню влетает доктор. - Сделай-ка мне, девочка, чай, - командуя, садится за стол. Притягивает к себе свежую выпечку и принимается разрезать весь пирог на куски. - Тарелку подай, - продолжает командовать.

Выполняя все просьбы, собираюсь покинуть кухню. Не хочу мешать доктору, уплетать пирог. Он уже ест третий или четвертый кусочек, при этом неизменно выдает:

— Мм-м-м, как вкусно, - тянет он, облизывая пухлые губы.

Сегодня его настроение заметно веселее, видимо, как и у меня проснулся аппетит. Хотя, я не замечала, чтобы он страдал его отсутствием. За три дня у него на округлом пузе перестали сходиться на рубашке.

— Соня не позволяет мне увлекаться сладким, она у меня диетолог, - останавливает меня своим замечанием в дверном пролете.

«Плохо у нее получается вас останавливать» - пробежавшая в голове мысль вызывает улыбку. Судя по фигуре, дома он питается редко.

— Скажите, есть какие-то изменения в состоянии Хакима? - спрашиваю я, чтобы поддержать диалог.

— Есть, - прожевав и сделав глоток из чашки, отвечает он. - Если тебе интересно, можешь сходить поздороваться с ним, - сообщает будним тоном.

— Он пришел в себя?! - не веря, уточняю я.

— Я вывел его из медикаментозного сна, но уже пожалел об этом, - вздыхает мужчина, вытирая салфеткой губы.

— Почему жалеете? - делая шаг назад, спрашиваю я.

— Сильные мужчины не умеют болеть. Им нужно доказать, что с ними все в порядке даже после трех пулевых ранений. Хаким не хочет лежать, а я не желаю, чтобы у него разошлись швы и вся моя работа пошла насмарку, - поясняет доктор. - Он отвратительный пациент. Я уважаю его за силу духа и мужество, но терпеть безответственное отношение к здоровью не позволю, - твердо заявляет врач. - У вас есть несколько минут, чтобы с ним поздороваться, потом он уснет, - сообщает он.

Не теряя времени я несусь в крыло, где лежит Хаким. Постучавшись, приоткрываю тихонько дверь. Отрываясь от телефона, первым на меня поднимает взгляд охранник, который вместе с доктором и Давидом Сергеевичем оперировал Хакима.

— Можно? - спрашиваю я. Ничего не сказав, возвращается к прерванному занятию. - Привет, - подхожу к кровати, на которой лежит Хаким. Он весь перевязанный, к руке подключена капельница. Губы пересохшие, кожа непривычно бледная, но взгляд тяжелый и упрямый. Хотя заметно, что глаза он держит открытыми, прилагая усилия.

— Привет, - отвечает недовольно, когда я подхожу совсем близко и накрываю его прохладную руку своей ладонью.

— Выглядишь паршиво, - заставляю себя улыбнуться, потому что мою жалость он не потерпит. - Может тебя в солярий отправить, чтобы ты немного подзагорел? - решаю, что дружеская беседа и подколки лучше, чем беспокойство о его здоровье.

— Ты почему такая бледная и похудевшая? - строго спрашивает Хаким, включая режим старшего брата. - Когда ты в последний раз спала и ела? - голос его слаб, хотя он и пытается говорить твердо.