Книга Сбеги от меня, если сможешь, страница 105 – Кристина Майер

— Спокойной ночи, Ледышка….

Часы перетекали в дни, дни в недели…

Шла вторая неделя, как мы не виделись с Илаем. Я ждала каждый день, считала минуты до его вечернего звонка, когда мы могли позволить себе быть ближе. Пусть и на расстоянии, но я чувствовала его тело. Я наслаждалась звуками его голоса, смеялась и плакала во время наших разговоров. Мы стремились друг к другу, но обстоятельства складывались против нас.

В нашем небольшом городке почти ежедневно что-то случалось. Взрывы, убийства. Трупы находили на реке, в лесополосе, на ферме в выгребной яме, на свалке, в автомобилях или на обочине.

Разговоры шли, что вернулись лихие девяностые. Из автоматной очереди людей расстреливали даже средь бела дня. Полиции не могла остановить этот беспредел. Ходили слухи, что соседних регионов должно приехать подкрепление. Илай уверял, что у них все под контролем, но по новостной ленте этого не скажешь…

— Ты уже минуту держишь бутерброд у рта и никак не откусишь, - бурчит Хаким, откусывая банан. - Хватит следить за новостями. Эти долбанные блогеры раздувают новости из пальца, чтобы набрать обхваты. Я отберу у тебя телефон, если будешь и дальше портить свое зрение, - продолжает бурчать.

После ранения он стал невыносим. Не из-за ранения, а из-за бездействия. Хакима злит, что он остается в стороне. Злится, что раненая нога лишает его привычной маневренности. Злит, что врач не разрешает ему вернуться к тренировкам.

— Не имеешь права. Ты мне не отец и не брат, чтобы командовать, - весело произношу, просто чтобы поддразнить его и стереть хмурое выражение с его лица.

— Я твой старший брат, Мелина. Сводный старший брат…

Глава 57

Мелина

— Я твой старший брат, Мелина. Сводный старший брат… - в его признании я не слышу радости. Хаким будто выплюнул его, а теперь хочет пойти помыться.

Уткнувшись в недоеденный бабан взглядом, он молча продолжает жевать, в то время как я осмысливаю сказанное. У меня нет сомнений, что сводный он со стороны отчима. Вряд ли у моего настоящего отца был родной или приемный сын, мама мне никогда ничего подобного не рассказывала. Хотя и об отце она никогда не вспоминала. Видимо, нечего было вспоминать. Все мои вопросы о родителе заканчивались ее потухшими глазами и резко брошенным: «Он недостоин, чтобы мы о нем говорили, Лина…».

— Константин Игоревич, был твоим отцом? - отгораживаясь от своих воспоминаний, возвращаюсь к прерванному разговору.

— Он не был моим отцом, - зло обрубает Хаким. - Донор биологического материала, - от его тона мне становится жутко и неуютно.

А ещё неловко и стыдно. Стыдно за то, что отчим свое внимание заботу и любовь дарил не родному сыну, а чужой для него девочке. Это несправедливо, но я в этом вроде и невиновата, тогда отчего неловкость?

Не могу сказать, что мы были очень близки с Константином Игоревичем, он обычно был занят делами, а свободное время предпочитал проводить с мамой, но во время редких выходных или поездок на отдых он проявлял себя как заботливый внимательный родитель, за что я искренне была ему благодарна. И что скрывать я любила отчима. Он казался мне хорошим человеком. О том, как он сколотил свое состояние, я узнала совсем недавно. И могу честно сказать: мое мнение о Константине Игоревиче не поменялась.