Книга Сбеги от меня, если сможешь, страница 52 – Кристина Майер

— Только на меня, - понижая голос.

Убирает руку, будто помнит, что мне неприятно. Указывая на дверь аудитории, пропускает меня вперед. Дверь за моей спиной закрывается, отрезая меня от мнимой безопасности. Если Ледовский решит меня уничтожить, никто ему не помешает.

Аудитория огромная. Длинные ряды скамеек уходят высоко наверх, а я стою в центре и не знаю, куда двигаться. Илай решает за меня. Дернув за рюкзак, опускается на край преподавательского стола.

Не могу видеть его сбитые костяшки, капли крови на одежде. Заведя руку за спину, вытаскиваю из бокового кармана небольшую пачку влажных салфеток и молча протягиваю Илаю. Не берет. Наблюдает, что я буду делать дальше. Достаю салфетку с ароматом граната и вкладываю ему в руки.

Усмехнувшись, стирает кровь с разбитых костяшек. Я достаю ещё несколько салфеток. Протягиваю следующую, как только использованную Илай отбрасывает на стол. Его костяшки сбиты до кости. Я просто в ужасе. Это наверняка больно, а он даже ни разу не поморщился.

Интересно, как долго они будут заживать?

— У тебя на лице тоже кровь, - облизнув пересохшие губы, выдавливаю из себя неестественно низким голосом.

— Сотри, - просит он, подставляя лицо.

Я не думала, что мне придется прикасаться к Ледовскому. Дрожащей рукой подношу салфетку ко лбу и стираю капли с кожи, бровей. Даже на пепельного цвета волосах я нахожу ржавые брызги. С какой силой нужно было наносить удары, чтобы так залить все чужой кровью?

Салфетка цепляется за колючую короткую щетину.

— Извини, - убирая пальцами волоски салфетки, нечаянно ущипнула его за кожу.

— Не успел с утра побриться, - тоже негромко произносит он.

— Спешил скинуть Рябцева с крыши? - я не ерничаю и не шучу, во мне говорит затаенная злость и страх.

— Прекращай дрожать, Ледышка, - поднимает руку, а я вздрагиваю. Хмурится, но никак не комментирует мою реакцию. Медленно подносит пальцы к моему лицу и аккуратно заправляет выпавший из пучка локон за ухо.

— Почему Ледышка? - спрашиваю шепотом. Не хочется признаваться, но наше общение на тихих нотах мне даже нравится. Есть в этом что-то.

— Если я Лед, то ты моя Ледышка, - заявляет Илай.

— Не улавливаю связи, - нервно выдаю, потому что он начинает очерчивать подушечкой большого пальца линию моей скулы.

Достаю ещё одну салфетку из пачки, забывая о своей брезгливости и нелюбви к крови, яростно принимаюсь стирать с его косухи рыжие мазки.

— Улавливаешь, но боишься признаться даже себе, - ведя по нижней губе большим пальцем, сминает ее, будто стирает помаду.

От волнения у меня сбивается дыхание. Прогоняя стужу, по телу разливается тепло.

— Зачем ты это сделал? - сбиваясь на каждой гласной, спрашиваю, чтобы отвлечь его от своих губ. - Зачем сбросил Рябцева с крыши?

— Он спрыгнул сам, - скалясь, демонстрирует свои белоснежные «клыки».

— Ты его заставил. Все видела, как он умолял тебя о пощаде, - выдвигаю свою версию произошедшего.

— Ледышка, ты заметила, что перестаешь меня бояться, когда злишься? - усмехается одним краем губ.

— Я не злюсь, - выдыхая, ровно произношу.

— Рябцев тронул то, что принадлежит мне, - заявляет Ледовский. Он ведь не про меня говорит? Я ему точно не принадлежу! Но спорить с ним не хочется. О крайней мере, не сейчас. - Если он останется жив, пусть бежит на другой край земного шара, - обсыпает пространство ледяной крошкой, что звучит в его голосе. Ежусь, будто в аудитории резко похолодало. Внешне и не скажешь, что Илай до сих пор в бешенстве.