Книга Отец моего бывшего, страница 12 – Ауриния Лавр

Я смотрела ему вслед — на его спину, на его походку, на то, как люди в коридоре инстинктивно расступались перед ним — и чувствовала, как внутри все горит. Обида, злость, что-то еще, чему я боялась давать имя.

Он делал вид, что не знает меня. Что я — просто очередная стажерка, одна из десятков безымянных лиц в его империи.

И, возможно, это было единственным правильным решением.

Но от этого было так больно, что я едва добралась до туалета, закрылась в кабинке и простояла там пять минут, прижав ладони к горящим щекам, пока не убедилась, что голос не выдаст меня, если кто-то заговорит.

— Ты плакала? — голос Леры в трубке звучал так, будто она готова была приехать с бейсбольной битой. — Ты, Ева Озерова, которая не плакала даже когда Игорь тебе изменил?

— Я не плакала. Я... постояла в туалете.

— С мокрыми глазами.

— Это аллергия на офисный кондиционер.

— Ева.

— Ладно, ладно. — я лежала на кровати, телефон на громкой связи. За окном — вечерняя Москва, равнодушная ко всему. — Да, глаза были мокрые. Но я не рыдала. Это разные вещи.

— Разные. Одинаково паршивые. — Лера помолчала, и я услышала, как она открывает холодильник — значит, разговор будет долгим. — Объясни мне одну вещь. Он тебя игнорирует — и тебе больно. Если бы он обращал на тебя внимание — тебе было бы еще хуже. Какой вариант тебя устроит?

— Тот, где я не чувствую себя невидимкой рядом с человеком, который смотрел на меня так, что у меня ноги подкосились.

— Один раз. Он посмотрел на тебя так один раз, на ужине. Может, ты все выдумала.

— Не выдумала.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что сегодня он нарочно отводил глаза. Весь час совещания — ни одного взгляда в мою сторону. А когда мы столкнулись в коридоре, он держал меня за плечи и его руки дрожали.

— Может, он пил много кофе.

— Лер.

— Ладно, — она вздохнула. — Допустим, между вами есть какая-то... химия. И что? Что ты собираешься с этим делать?

— Ничего. Работать. Быть профессионалом. Не думать о нем.

— Ева. Это же ты. Ты не умеешь «не думать». Ты три года думала об Игоре после расставания.

— Это другое.

— Чем?

— Тем, что Игорь был моим ровесником, моим парнем, и я имела право о нем думать. А этот человек — отец моего бывшего и мой начальник. Тут думать не о чем.

Лера молчала так долго, что я проверила, не оборвалась ли связь.

— Ладно, — сказала она наконец. — Допустим, ты права. Держи меня в курсе. И если что — я рядом. С вином и лопатой.

— Лопатой?

— На случай, если придется закапывать твою карьеру. Или его тело. Зависит от развития событий.

Я рассмеялась — впервые за весь день. Тихо, в подушку, но настояще.

Завтра новый день. Новые попытки быть профессионалом. Новые встречи с человеком, который смотрит сквозь меня, как сквозь витринное стекло. Я справлюсь. Должна справиться.

Две недели. Четырнадцать дней профессионализма, выдержки и ежедневной войны с собственным здравым смыслом.

Я приходила в офис к восьми — раньше всех. Уходила в семь — позже большинства. Работала так, будто от этого зависела моя жизнь, и отчасти так оно и было — долги никуда не делись, а зарплата стажера, хоть и щедрая по моим меркам, едва покрывала аренду и минимальные платежи по кредитам.

Проект ЖК «Сокольники» двигался. Мои идеи по интерьерам общих зон — лобби с живой стеной из мха, коворкинг с раздвижными перегородками, зона отдыха на крыше с панорамным остеклением — получили одобрение Ольги. Артем хвалил, коллеги начали здороваться по имени, а не просто кивать «новенькой».