Книга Отец моего бывшего, страница 13 – Ауриния Лавр

А он... он продолжал меня игнорировать.

На совещаниях — ни единого взгляда в мою сторону. В коридорах — обходил стороной, будто я была заразная. Однажды мы оказались в одном лифте — я зашла первой, он зашел через секунду, увидел меня и вышел.

Вышел, чтобы подождать следующий лифт.

Это было унизительно. И одновременно... показательно.

Потому что если бы ему было все равно — он бы так не реагировал.

Правда?

Пятница третьей недели. Шесть вечера.

Офис почти опустел — пятничные вечера в «Векторе» не задерживались, даже самые преданные трудоголики уходили к пяти. Я сидела за своим столом, доделывая визуализацию зоны отдыха на крыше ЖК «Сокольники». Свет за окном менялся — закатное солнце золотило соседнюю башню, и я подумала, что нужно скорректировать освещение в проекте, учесть западную ориентацию.

Шаги в коридоре. Тяжелые, уверенные, с характерным ритмом — каблук-носок, каблук-носок, без спешки, без колебаний.

Его шаги я научилась узнавать на второй неделе. Среди десятков людей, проходивших мимо моего стола каждый день, я безошибочно выделяла именно эти — и ненавидела себя за это.

Подняла голову — и увидела его в дверях открытого пространства. Пиджак снят, рукава рубашки закатаны до локтей, галстук ослаблен. Он выглядел усталым — тени под глазами, резче обычного обозначенные скулы, — но от этого не менее... нет. Хватит.

— Мне нужно с вами поговорить.

Голос был ровным. Официальным. Голос начальника, обращающегося к подчиненной. Но я видела, как его взгляд скользнул по пустому офису — убедился, что мы одни, — и что-то в его глазах было совсем не официальным.

— Конечно, — я закрыла ноутбук, стараясь, чтобы руки не выдали меня. — Здесь или в переговорной?

— В моем кабинете.

Он развернулся и пошел, не оглядываясь. Я встала и последовала за ним.

Кабинет Александра Захарова занимал угол этажа — два панорамных окна, много пространства, минимум мебели. Стол из темного дерева, кожаное кресло, диван для посетителей, несколько архитектурных макетов на полках — я узнала один из них, жилой комплекс на Ходынке, который получил премию два года назад.

И фотография в простой деревянной рамке на столе. Женщина с мягкой улыбкой и теплыми карими глазами. Елена.

Он закрыл дверь и повернулся ко мне. Не сел — остался стоять у окна, спиной к закатному солнцу, так что его лицо оказалось в тени, а силуэт — резко очерчен золотым светом.

— Садитесь.

Я села на диван. Он не двинулся с места.

— Вы понимаете, почему я хотел поговорить?

— Догадываюсь.

— Тогда давайте проясним ситуацию, чтобы больше к этому не возвращаться. — его голос был ровным, деловым, как на переговорах. — Вы встречались с моим сыном.

— Да.

— Вы расстались с ним.

— Да.

— И через три недели устроились в мою компанию.

Я вскинула голову.

— Я не знала, что бюро принадлежит вам. Мой куратор в университете организовал собеседование. Я узнала о связи с вашим холдингом только накануне.

— И все равно пришли.

Это был не вопрос, но я ответила:

— Да.

Он молчал. Изучал меня тем же взглядом, каким изучал чертежи на совещаниях — внимательно, без спешки, считывая каждую деталь.

— Почему?

— Потому что это лучшая возможность для моей карьеры. У меня долг за мамино лечение, съемная квартира, которую я еле тяну, и полтора года до окончания магистратуры. Эта стажировка — шанс, который мне больше никто не предложит.