Онлайн книга «Отец моего бывшего»
|
«Хотел создавать. Не просто зарабатывать — а оставлять след. Здание стоит сто лет, двести. Люди живут в нем, работают, влюбляются, растят детей. Архитектор создает пространство для чужих жизней. Мне казалось, что это важнее всего остального» «Но ты ушел» «Мой отец умер, когда Максиму было три. Инфаркт, на работе — он проектировал мост в Ростовской области и не рассчитал собственное сердце. Ирония, да? Инженер, который не заметил, что его собственная конструкция дает трещину» Я читала и чувствовала, как внутри что-то сжимается — не жалость, нет, он бы этого не захотел. Что-то другое. Узнавание. Отражение. «После его смерти нужно было содержать мать, Елену, Максима. Архитектура приносила копейки — особенно в девяностых. Я начал брать строительные подряды, потом перешел в девелопмент. Деньги пошли. Но рисовать я перестал» «Совсем?» «Совсем. Двадцать лет не брал в руки карандаш. Кульман в моем кабинете — декорация. Ольга поставила, сказала, что это напоминание о том, кем я был» «Ольга мудрая женщина» «Не говори ей — она и так это знает» Я улыбнулась и написала то, что думала: «Ты еще можешь вернуться к архитектуре. Сорок пять — это не конец» «Фрэнк Ллойд Райт создал Фоллингуотер в шестьдесят семь. Ты это хочешь сказать?» «Именно» «Ты сравниваешь меня с Райтом?» «А что, нельзя? Может, тебе только нужен правильный водопад» Смайлик — первый за все время нашей переписки. Желтая рожица с улыбкой, нелепая и совершенно не вяжущаяся с образом Александра Захарова из Forbes. Я засмеялась вслух — и тут же зажала рот рукой, потому что часы показывали половину второго ночи. «Ты забавная, Ева. Я отвык от забавных людей» «Это потому что ты окружил себя людьми в костюмах, которые боятся пошутить в твоем присутствии» «Ты тоже носишь костюм на работе» «Блузку и юбку. Это другое» «Принципиально другое?» «Абсолютно. Спроси любую женщину» Так начались наши ночные разговоры. Не каждую ночь — иногда он не писал, и я заставляла себя не проверять телефон каждые тридцать секунд. Иногда писал первой я — и ждала ответа, считая минуты, как подросток после первого свидания. На работе ничего не изменилось. Мы по-прежнему держали дистанцию, по-прежнему не разговаривали сверх необходимого, по-прежнему делали вид, что между нами — стерильная пустота. Но в этой пустоте теперь было что-то — невидимая нить, которая натягивалась каждый раз, когда мы оказывались в одной комнате. Через неделю он написал то, чего я не ожидала: «Ты не спрашиваешь о Елене» «Жду, когда ты будешь готов» «Может, я никогда не буду готов» «Тогда я не буду спрашивать. Это твоя история, Саша. Ты расскажешь ее, когда захочешь — или не расскажешь никогда. Я не собираюсь требовать от тебя то, что ты не можешь дать» Долгая пауза — минут пять. Я уже решила, что он уснул или передумал, и отложила телефон. Потом экран загорелся — длинное сообщение, которое он, видимо, писал и переписывал все эти пять минут. «Мы познакомились на первом курсе. Она училась на искусствоведа — маленькая, громкая, с красными кедами и рюкзаком, обклеенным значками. Я был замкнутым — тихий парень из Ростова, который чертил по ночам и не знал, как разговаривать с людьми. Она подошла ко мне в библиотеке и сказала: «Ты рисуешь здания, а я знаю про здания все. Мы должны дружить». Я влюбился в ту же секунду» |