Книга Отец моего бывшего, страница 40 – Ауриния Лавр

— Но экономила.

— Да.

Он не сказал «надо было думать раньше». Не сказал «я же предупреждал». Сказал:

— Жди. Буду через час.

Он приехал через сорок минут — и не один. С ним был парень лет тридцати в мятой футболке и с рюкзаком, набитым инструментами и проводами.

— Это Стас, — сказал Саша. — Лучший специалист по восстановлению данных в Москве. Он работает в нашем IT-отделе.

— В субботу? — пробормотала я.

— За тройную ставку, — Стас пожал плечами и кивнул на ноутбук. — Показывайте пациента.

Следующие четыре часа Стас сидел на моем полу, разобрав ноутбук до винтика. Саша стоял у окна и молчал. Я сидела на кровати, обхватив колени, и пыталась не смотреть на выражение лица Стаса каждый раз, когда он хмурился.

— Диск живой, — сказал он наконец. — Материнская плата — нет. Но данные — целы. Процентов девяносто, может, больше.

Я выдохнула — так, что закружилась голова.

— Правда?

— Дайте мне еще пару часов и нормальный компьютер — перенесу все.

Саша молча достал из сумки новый ноутбук — тонкий, серебристый, с логотипом, от которого у меня округлились глаза.

— Это...

— Рабочий инструмент, — отрезал он тоном, не допускающим возражений. — Ты — архитектор. Архитектор не может работать на технике, которая разваливается на части.

— Саша, я не могу принять это.

— Можешь и примешь. — он посмотрел мне в глаза. — Ева, я не покупаю тебя. Я инвестирую в человека, чей талант стоит больше, чем этот кусок железа. И если тебе легче — считай это рабочим оборудованием от «Вектора». Я оформлю.

Я хотела спорить. Хотела сказать, что не нуждаюсь в подачках, что справлюсь сама, что моя гордость — это единственное, что у меня осталось после маминой смерти.

Но потом посмотрела на Стаса, который уже подключал жесткий диск к новому ноутбуку. На Сашу, который стоял у окна моей квартиры — человек из мира пентхаусов и бизнес-джетов — в крошечной комнате с обшарпанными стенами, потому что примчался через весь город в субботу утром, чтобы спасти мой проект.

И поняла: принимать помощь — это не слабость. Отвергать ее из гордости — вот настоящая слабость.

— Спасибо, — сказала я. Просто и честно.

Он кивнул. И впервые за утро — улыбнулся.

Стас восстановил девяносто четыре процента файлов. Остальное — мелочи, которые я могла воссоздать за пару дней.

Следующую неделю я работала как одержимая — по шестнадцать часов в сутки, засыпая прямо за столом. Ольга освободила меня от текущих проектов в «Векторе», Артем приносил кофе и бутерброды. Лера приезжала по вечерам — молча сидела рядом, подавала карандаши, иногда заставляла есть.

Саша не вмешивался в работу — но каждый вечер присылал сообщение: «Как продвигается?» И каждый вечер я отвечала: «Еще немного».

За три дня до дедлайна проект был готов.

Я сидела перед экраном, глядя на финальную визуализацию — паллиативный центр, залитый вечерним светом. Золото на деревянной веранде, тени деревьев на белых стенах, силуэт человека у окна — одинокий, но не одинокий, потому что вокруг него — пространство, созданное с любовью.

Мамин дом. Тот, который я обещала и не успела.

Теперь — для других мам. Для других дочерей. Для всех, кто уходит и кто остается.

Я нажала «отправить» — и долго сидела, глядя на подтверждение: «Ваша заявка принята. Результаты будут объявлены через шесть недель».