Книга Чемпион. Буду биться за тебя, страница 48 – Катя Кекс

Наташа входит на кухню через десять минут. В моей футболке. Старой, с логотипом UFC. Она висит на ней как платье — до середины бедра. Я замираю с лопаткой в руке.

Она в моей футболке. В моём доме. После нашей ночи. И вид у неё — сонный, растрёпанный, домашний. Мой.

— Что? — она смотрит на меня невинно и словно нарочно хлопает глазками.

— Тебе идёт.

— Футболка?

— Ты в моей футболке, — я ставлю лопатку, подхожу к ней и кладу руки на талию. — Это самое сексуальное, что я видел в жизни.

— Ты просто голодный.

— Я голодный. Но не в этом смысле.

Она смеётся. Утыкается лбом в моё плечо. Я обнимаю её. Держу. Моя женщина.

Завтракаем. Яичница кривоватая, тосты чуть подгорели. Она ест и говорит «вкусно». Я верю.

— Какие у тебя на сегодня планы? — спрашиваю я.

Она чуть запинается. Ложка замирает на полпути.

— У меня… несколько вызовов.

— Врушка.

— Что?

— Врушка, — повторяю я. — Я спрашивал у Михалыча. Ты сейчас только мой физиотерапевт и массажист. По контракту. Других пациентов нет.

Она краснеет. Отводит взгляд. Я вижу, как румянец ползёт по щекам — тот самый, который я обожаю.

— Я не хотела, чтобы ты думал…

— Чтобы я думал что? — Я наклоняюсь ближе. — Что ты свободна? Что ты можешь остаться?

— Это не профессионально.

— К чёрту профессиональность, Наташ. Ты осталась вчера. Останься сегодня. Останься на весь день.

— У меня правда есть дела…

— Какие?

Она молчит. Смотрит на меня. Я вижу, как внутри неё борются две Наташи: та, что хочет остаться, и та, что помнит про рамки. Первая побеждает. Но и вторая не сдаётся.

— Хорошо. На день. Но только до вечера.

— До вечера, а там посмотрим.

Она качает головой. Но улыбается.

После завтрака Наташа моет посуду. Я подхожу сзади. Обнимаю. Прижимаюсь к её спине. Вдыхаю запах — её шампунь, моя футболка, она сама. Она замирает.

— Илья…

— Что?

— У меня тут посуда.

— Подождёт.

Я целую её в шею. В то самое место, где бьётся венка. Она вздыхает. Откидывает голову мне на плечо. Мои руки скользят по её талии, по бёдрам. Футболка задирается.

— Ну дай мне хотя бы домыть, — шепчет она, голос уже не ровный, дрожит.

— К чёрту эту посуду. Я тебя хочу. Я всегда тебя хотел. Ты даже не представляешь, как сильно.

— Представляю, — Наташка поворачивается ко мне. Смотрит снизу вверх. Глаза тёмные, затуманенные. — Я тоже.

И это «я тоже» — не про любовь. Она ещё не готова сказать это. Но я слышу то, что она не говорит. Слышу в её дыхании. В её пальцах, которые ложатся на мою грудь. В её губах, которые приоткрываются навстречу.

Я подхватываю её на руки. Она ойкает.

— Ты обещал быть нежным.

— Я буду. Сначала.

Я несу её в спальню. Опускаю на кровать. Она смотрит на меня снизу вверх — в моей футболке, с растрёпанными волосами, с румянцем на щеках. И я думаю: «Моя. Только моя. Никому не отдам».

Я ложусь рядом. Не спешу. Я хочу, чтобы она запомнила каждую секунду. Чтобы ни один другой мужик — если вдруг такой появится — не смог дать ей то, что даю я.

Я стягиваю с неё футболку — медленно, как обёртку с подарка. Она не прячется. Просто смотрит на меня. Я провожу губами по плечу. По ключице. Ниже.

— Ты пахнешь мной, — говорю я. — Теперь всегда будешь пахнуть мной.

— Собственник.

— Да. Я собственник. Я хочу, чтобы ты была моя. Вся. Полностью. Чтобы ты ни о ком больше не думала. Чтобы ты хотела только меня.