Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 77 – Ева Енисеева

Расстегнула рубашку, взяла чистую одежду, открыла дверь в ванную.

— Вик, ты не расстроена? — спросила Лена.

Я повернулась и посмотрела на неё.

Мне даже удалось улыбнуться.

— Я ожидала чего-то такого, — ответила я, закрывая за собой дверь.

Меня хватило ровно до того момента, как кожи коснулись первые капли тёплой воды.

Выстраданная улыбка сползла с моего лица.

Да нет. Не может быть. Даня, да — на всё способен. Но Тимур? Он же знал, кто я. Девчонка из его детства. Мы же братья! Он клялся защищать меня.

Но в голове вспыхнуло утро — его холодное «Подъём», звонок отца, молчание всю дорогу. Никаких объяснений, никаких улыбок. Только эта отрешённость.

Это правда.

Это чёртова правда.

Он затащил меня в постель и выиграл дурацкий спор, из-за которого Даня так за мной увивался.

Я замерла, будто это осознание повисло в воздухе, не давая дышать и разрывая тишину на мелкие кусочки.

Всё, что было вчера, вдруг рухнуло, как карточный домик. Его облили шампанским и подожгли.

Земля ускользала из-под ног.

Я обняла себя руками и сползла на пол душевой.

Внутри становилось пусто. Совсем пусто.

Слёзы отчаянно покатились по щекам.

Я даже не ожидала, что разбитое сердце это так больно. Его осколки будто рвались наружу. Резали изнутри, царапали душу. Острыми краями падали на нежное нутро, оставляя некрасивые шрамы

Это мужчин шрамы красят. Девчонку вроде меня — калечат. Девчонку, которая каждый раз плачет над одним и тем же моментом в старом турецком романе.

Я сидела под струями душа и слышала только собственное дыхание, сбивчивое, рваное.

“Подъём, Ви”

Фраза крутилась в голове, как припев дурацкой песни. Раз за разом.

Вчера он держал меня в объятиях, говорил про тепло, которое ему не хватало. Губами ловил моё дыхание, будто я была нужна ему. А сегодня… сегодня оказалось, что я просто условие для получения приза.

Как же глупо. Я ведь знала. Я чувствовала — не бывает таких сказок. Но всё равно поверила.

Не знаю, сколько времени прошло.

Подошла к зеркалу. Глаза красные, волосы прилипли к щекам, а в зрачках — пустота. Та самая, что появляется, когда в сердце умирает что-то большее, чем любовь.

А потом я высушила волосы, надела халат, потому что университетская форма мне больше не понадобится.

И вышла из ванной.

— Ты как? — ошарашенно спросила Лена.

Она сидела на кровати и закусывала губу.

— Может это враньё всё, а? — спросила она. — Я это от Кати узнала, а она подружка Алисы, Вик! Может, они специально это всё мне сказали?

— Всё нормально, — ответила я и беспечно улыбнулась. — Нам с Орловым всё равно не по пути.

Я достала из-под кровати чемодан и положила его на кровать.

Лена вскочила.

— Вик, подожди, ты что делаешь?

Я не ответила. Просто стала собирать вещи — аккуратно, по одной, будто это помогало заглушить бурю внутри. Каждый свитер, каждая тетрадь, каждая пара носков — кирпич в стену, за которой я пряталась от собственного разбитого сердца.

Где я окажусь завтра — в Воронеже или в другом конце света — я не знала. Но знала одно: оставаться здесь, так близко к нему, я больше не могу.

Слёзы больше не текли. На смену им пришла сухая пустота, похожая на пепел.

Прах.