Книга Мажор. Ставка на любовь, страница 82 – Ева Енисеева

И неожиданно оказалось, что это кому-то нужно.

Под каждой публикацией появлялись комментарии. Сначала робкие «Спасибо за совет», потом всё живее: кто-то спорил, кто-то соглашался, кто-то просил посоветовать похожее. Удивительно, но именно там я впервые за долгое время почувствовала себя… не одинокой.

Вскоре мой блог к моему удивлению набрал первую тысячу подписчиков.

Мама радовалась, а я… в моей жизни просто появилась одна цветная страница.

Тем вечером я сидела на кухне перед ноутбуком — искала в сети название книги, которую читала несколько лет назад и… я просто случайно наткнулась.

Заголовок ощущался, как пощёчина:

Я перечитала строку раз, другой. Буквы плясали перед глазами.

Орлов.

Левандовская.

Свадьба.

Мир будто на миг остановился. В горле запершило, дыхание стало рваным, а в груди образовалась чёрная дыра.

Я закрыла ноутбук, но слова уже прожгли сознание и не собирались уходить. Они застряли там, как осколки стекла.

Свадьба.

Он всё-таки женится.

На ней.

— Вик? — мама выглянула из коридора, вытирая руки о полотенце. — Ты чего такая бледная?

Я поспешно спрятала лицо за волосами.

— Всё нормально. Просто… устала.

Она нахмурилась, но ничего не сказала. А я убежала к себе в комнату.

Села на кровать, вцепилась пальцами в одеяло и впервые за долгое время позволила себе расплакаться. Без сдержанности, без привычной отрешённости. Слёзы лились горячими потоками, смывая всё то равнодушие, которым я так упорно прикрывалась.

Я пыталась напомнить себе, что между нами и так ничего не могло быть, что его выбор был понятен ещё тем утром, что нет смысла лить слёзы, у каждого своя жизнь. Но внутри всё равно было чувство предательства — словно меня предали ещё раз.

Я уткнулась лицом в подушку.

Я уткнулась лицом в подушку.

Ненавижу.

Ненавижу.

Ненавижу!

Да, я скучала. Да, я любила. Но ненавидела так же сильно.

Мама зашла в комнату, села рядом, обняла за плечи. Я не отстранилась. Пусть. Хоть так.

— Вик, ты знаешь… можно не быть сильной каждую минуту, — тихо сказала она. — Ты имеешь право на слёзы.

Я только всхлипнула. Она не плакала даже тогда, когда умер папа. Просто взяла себя в руки и построила нам жизнь заново. И я знала: должна быть сильной хотя бы для неё.

Я вытерла слёзы и с натянутой улыбкой выдохнула:

— Завтра пойду в кино. И на шопинг. И… открою читательский клуб. Настоящий, офлайн, будем встречаться в кафе. Может, даже марафон какой-нибудь запущу, как у блогеров!

Я несла всё это сумбурно, смеялась сквозь слёзы, цепляясь за слова, будто они могли удержать меня от падения. Внутри всё крошилось, но я изо всех сил пыталась склеить себя этими планами.

Мама только кивала, гладя меня по волосам. Её глаза говорили больше слов: «Я рядом».

А я думала: если у меня появится хоть что-то, к чему можно прицепиться — книги, люди, слова, пусть даже чужие, — я смогу удержаться. Не утонуть. Жить дальше.

На следующее утро мы с мамой устроили стратегическое совещание на кухне.

Я устроилась напротив ноутбука, пальцы над клавиатурой.

— Ну давай, — прошептала мама. — Хуже уже всё равно не будет.

Я усмехнулась и нажала на “опубликовать”.

«Всем привет!

У меня здесь много подписчиков из Воронежа, давайте встречаться и обсуждать книги вместе! Первое собрание книжного клуба — в это воскресенье, в маленьком кафе на проспекте Ленина. Берите любую книгу, о которой хочется поговорить.