Книга Предатель. Ты меня не сломаешь, страница 49 – Юлия Обручева

— Встать! Суд идет! — резкий голос судебного пристава обрывает мои мысли.

.Зал с грохотом поднимается. Я тоже встаю на непослушных, ватных ногах. В горле пересохло так, что я не могу сглотнуть.

Судья — сухая, женщина с ледяным взглядом поверх очков — начинает зачитывать приговор. Ее голос лишен эмоций. Это голос машины, перемалывающей человеческие судьбы.

«…Признать виновным по всем пунктам обвинения…»

«…Назначить наказание в виде лишения свободы сроком на…»

Я закрываю глаза. Цифра, которую она называет, ошеломляет меня. Двенадцать лет. Двенадцать гребаных лет строгого режима.

В зале поднимается гул. Я слышу, как плачет теща — то ли от облегчения, то ли от пережитого ужаса. Я медленно открываю глаза и смотрю на Марину.

Она не торжествует. В ее взгляде нет ни злорадства, ни радости. Она просто смотрит на меня так, как смотрят на закрытую, прочитанную книгу, которую сейчас выбросят в мусорное ведро.

А потом она поворачивается к Мише, он обнимает ее за плечи, и они первыми идут к выходу из зала. Они уходят в свою счастливую жизнь, навсегда вычеркнув меня из своей.

— Лицом к стене. Руки за спину, — командует конвоир, открывая замок клетки.

Я подчиняюсь. Я раздавлен.

Я сломал свою жизнь собственными руками пока пытался получить то, что мне не принадлежит.

И теперь мне предстоит расплачиваться за это каждый день в бетонной коробке, пока они будут наслаждаться всем тем, что должно было принадлежать мне.

Эпилог

Четыре года спустя

Марина

Летнее солнце заливает зеленую лужайку за нашим домом мягким, золотистым светом. Воздух напоен ароматами свежескошенной травы, цветущих яблонь и сладкой ванили от огромного праздничного торта, который ждет своего часа на веранде.

Я стою с бокалом домашнего лимонада и просто дышу. Дышу полной грудью, без боли, без страха, наслаждаясь каждой секундой этой новой, отвоеванной у судьбы жизни.

На траве, среди разбросанных ярких кубиков и воздушных шаров, сидит наш сын.

Максиму сегодня ровно год.

Он смешно морщит нос, пытаясь поймать пухлыми ручками мыльные пузыри, которые пускает для него Миша.

Мой муж опускается на колени прямо на газон, не заботясь о светлых брюках, подхватывает смеющегося Макса на руки и высоко подбрасывает в воздух. Заливистый детский смех разносится по всему двору, и мое сердце сжимается от щемящей, невероятной нежности.

Чуть поодаль, в тени раскидистого дуба, сидят наши родители.

Мишины мама и папа о чем-то увлеченно и весело беседуют с моим отцом.

Виктор Викторович выглядит посвежевшим и полным сил.

Наш семейный бизнес не просто восстановился — под совместным руководством папы и Миши компания вышла на новый уровень, оставив все долги и кризисы далеко позади. Теперь это честное, прозрачное и крепкое дело.

Ко мне неслышно подходит мама. Она кладет ладонь мне на плечо, и мы вместе смотрим, как Миша сажает Максима себе на плечи и бежит с ним по траве, изображая самолет.

— Какое же это счастье, Мариночка, — тихо говорит мама, и в ее голосе звучат только светлые ноты. Она прижимается щекой к моему виску. — Посмотри на нас всех. Видишь, все хорошо. Наше самое страшное испытание закончилось. Мы выстояли.

Я накрываю ее руку своей и с улыбкой киваю.

— Да, мам. Все позади.

Мама на секунду замолкает, ее взгляд становится немного печальным, устремляясь куда-то вдаль, за высокий забор нашего участка.