Книга Что-то на французском, страница 5 – Татьяна Грачева

Савва открыл двери, сделал приглашающий жест рукой.

— Прошу в мои хоромы.

Если к парикмахеру-мужчине относились вполне спокойно, несмотря на то, что в Новороссийске это всё же было редкостью, то мужчина-маникюрщик считался самой настоящей экзотикой. Савва не планировал карьеру в индустрии красоты. Профессия перешла к нему от жены, когда та ушла в декрет. Беременность проходила сложно, Вика в основном лежала на сохранении или на диване и, чтобы не потерять клиентов, обучила мужа премудростям маникюра прямо на дому. Савва сам не ожидал, что освоит это ремесло так талантливо, что сменит работу электрика на мастера маникюра. Запись к нему была плотной. А перед праздниками он не выходил из своего кабинета до позднего вечера. В итоге жена превратилась в домохозяйку, а Савва занял её место в «Фиалке».

На подтрунивания знакомых Савва не обращал внимания. Нарочно надевал розовый фартук, сверху укладывал густую бороду и, заполняя документы в графе «работа» гордо писал: «мастер маникюра».

Когда Данил покидал «Фиалку», там ещё кипела работа. Два вечера в неделю он освобождал для тренажёрного зала. Раньше ходил туда один, но с начала июня компанию ему составил Ильяс. Вот и сегодня они договорились встретиться на набережной у фонтана, чтобы немного прогуляться, а после отправиться в «Титан».

Данил оставил машину на парковке и пошёл к морю. В воздухе висела серая дымка, она же, словно вуаль, покрывала бирюзовые волны — яркий признак приближающегося сентября. И хотя на набережной было шумно и людно, эта суета напоминала толкотню на перроне за пять минут до отправления поезда. Люди спешили. Кому-то завтра с утра в школу, кому-то в институт, а кому-то вести туда детей или внуков. В любом случае тех, кого затрагивал праздник знаний, было большинство.

Ильяса он увидел издалека. Сначала не узнал и скользнул взглядом мимо: никак не мог привыкнуть к новой причёске сына. Природный русый цвет волос, такой же, как и у самого Данила, посветлел на два тона, будто волосы сильно выгорели на солнце. Отращённые за лето пряди он уложил на две стороны и разделил пробором. Такая причёска была популярна лет двадцать назад и снова вошла в моду в этом году благодаря корейским артистам со штоками на лбу. Ильяс полностью поменял гардероб. Ярких цветов почти не осталось: джинсы, футболки, кофты он теперь покупал чёрные, белыми остались только кроссовки. Он изо всех сил лепил из себя другого человека. Получалось с переменным успехом, всё же сотворить так быстро новую личность нереально, но Данил отметил, что за два месяца изменились осанка и походка, но взгляд, порой смущённый или виноватый, выдавал в нём прежнего Ильяса. Быть наглым и самоуверенным он ещё не научился.

План сына стать самым популярным в выпускном классе и завоевать одноклассницу Данил поддержал. В любом случае ходить в тренажёрку и к репетиторам гораздо лучше, чем киснуть от любви и орать в стенку: «Почему он, а не я?!» Ильяс предпочёл действовать. И это вызывало уважение.

Поводом поработать над собой стала неразделённая любовь, а отправной точкой — отказ Риши танцевать медленный танец на последнем звонке. Несколько лет Данил безуспешно уговаривал сына выпрямиться и носить корректирующий корсет, но только в семнадцать Ильяс сам это осознал, даже упрекнул, что его не особо ругали за сутулость. Данил предложил записаться в «Титан». По собственному опыту знал, что с заниженной самооценкой и худобой нужно бороться физической нагрузкой.