Книга Что-то на французском, страница 51 – Татьяна Грачева

— Завтра спрошу. — Ильяс встал. Чай он не допил, отдал почти полную кружку Данилу. — Пойдём танцевать?

Олег попрощался с обитателями «Фиалки». Довольный собой и в хорошем расположении духа, он устремился на встречу к любимой бывшей жене. Шли через набережную в кафе « Медуза» с видом на море. Ильяс уткнулся носом в воротник, держал капюшон рукой, но шапку не надевал. На запугивания отмороженными ушами и менингитом не реагировал. Предпочитал помереть красивым. Вывернув на Форумную площадь, они замедлились, время позволяло пройтись не торопясь и подышать студёным морем. Каменный парапет слегка глазировался, ощетинившись горизонтальными короткими сосульками. Они подтаяли, но к вечеру температура упала, и застывшие осколки преломлялись дважды.

Эта бора прошла без последствий, не опрокинула корабли, не снесла крыши, но Олег помнил зубастые ураганы, вспенившие Чёрное море и выплеснувшие его на берег. Самый сильный на его памяти случился в 1993 году. Тогда он ещё был желторотым студентом и не особенно прислушивался к оповещениям о чрезвычайных ситуациях, да и не встречался с такой лютой борой.

Тоже был ноябрь, не в пример холоднее нынешнего. Белое облако свалилось с хребта и разогнало ветер до пятидесяти метров в секунду. Набережная превратилась в распахнутую пасть бешеной собаки, покрылась застывшей морской пеной и пророчила смерть. За два дня, что бора лютовала в бухте, затонуло четыре корабля, три выбросило на берег. Пострадал не только порт, город остался без света и тепла. Людей таскало по улицам, летало всё, что в принципе не должно летать: крыши, стёкла, шифер. Ветер выкорчёвывал деревья и бросал где попало, словно балованный ребёнок поломанные игрушки. Бора в Цемесской бухте — жуткое и завораживающее зрелище, живое воплощение оксюморона «страшно красиво».

Ещё один ураган случился в 2012 году. Его Олег помнил отчётливо и ярко. Но, несмотря на убийственную силу, та бора была на его стороне: она не только заплевала набережную замёрзшей пеной и перевернула фуры, но и отсрочила поход Карины в загс, продлив их брак на несколько дней. Ещё целых три дня она была рядом. Молчаливая, печальная, разочарованная, но рядом. Может, если бы ураган затянулся, ему бы удалось растопить её обиду и уговорить остаться. Может, может… Уже неважно. Прошлого не изменить.

В «Медузе» пахло кофе и ванилином. Олег только успел снять куртку, когда вошла Карина. Как обычно, в точно назначенное время. Увидев Олега, она слегка улыбнулась:

— Добрый вечер. — Молча развернулась спиной, предлагая взять её пальто.

Олег принял пальто, забрал куртку у Ильяса и сдал в гардероб. Вернувшись, отвёл Карину и Ильяса к столику. Он нервничал, понимал, что это видно, и нарочно удерживал губы от улыбки и руки от бессмысленной суеты. Как хорошо, что освещение едва разгоняло подступающие сумерки. На столах тлели свечи, а окно сверкало бисеринками гирлянды.

На танцевальных вечеринках не было устоявшихся пар, все танцевали со всеми и не отказывали приглашающим. Олег понимал, что Карине точно не позволят сидеть, но рассчитывал заполучить пару танцев и в первую очередь — танго.

Ильяс танцевал мало, сюда он пришёл в первую очередь из-за вальса, его и дожидался. Вцепился в чашку с остывшим чаем и поглядывал на кружащиеся по залу пары из угла. Первый вальс отработал с супругой тренера по танцам. Олег не успел пригласить Карину, вынужден был рассекать на паркете с незнакомой женщиной и смотреть, как грациозно движется его бывшая жена в объятиях какого-то ушастого типа в блестящих штиблетах. В приглушенном свете её коралловое платье казалось почти красным, волосы — почти черными. Его жена, не настоящая, но бывшая и будущая.